— Да неужели? — Эрхольд зло расхохотался. — Вам так не понравилось, матушка? Наверное, поэтому, когда обезумевший от страсти к человеческой женщине, он вернулся, вы принимали его несколько месяцев? Эта мразь убила моего отца! Моего человеческого отца! Тахрад рассказал мне правду о моем рождении, учил, как пользоваться силой. Знаете, что он сделал сразу же, когда открыл мне глаза? Он открыл передо мной дверь в мир мертвых, чтобы я мог там с ним встречаться. И пока вы ненавидели меня в этом мире, он обучал меня в мире потустороннем. Догадаетесь почему? Ну же, матушка! Вы ведь приняли его, когда он явился к вам снова по проторенной дорожке, самовольно захватив тело отца. Вы тоже знали, кто он, но приняли его! Хотелось повторить блуд на лестнице?
— Замолчи! — закричала леди Дархэйм, стискивая пальцами собственное горло.
— Отчего же я должен молчать? — язвительно спросил лорд. — Вы так непоследовательны, матушка. Любили моего человеческого отца, Тахрад вас изнасиловал, но вы приняли его второй раз, зная, что это убивает вашего мужа.
Женщина вскинула голову и хрипло рассмеялась.
— Любила? О, да, мой мальчик! Я любила его… пока он не позволил Виллиану издеваться надо мной. И сколько он после не молил меня о прощении, я возненавидела и его, и порождение связи, унизившей меня. И ты прав, я знала, что Тахрад вернулся. Только во второй раз он не бросался на меня, не рвал одежды, не вытворял со мной мерзкие вещи. Он заглаживал свою вину почти все то время, что смог удержаться в теле лорда Дархэйма…
Эрхольд издевательски захохотал.
— Ох, уж это женское сердце! Одного возненавидела, второго простила и приняла. Чудовище приняла, мать! Кого ты столько лет изгоняла из меня? Того, кто был мил твоему сердцу? Тогда любуйся на своего возлюбленного! Вот он, во всей красе. Его облик, его норов, все его! В человеческом обличье я похож на тебя. В боевой форме — Виллиан. Плоть от плоти, кровь от крови, плод совокупления человеческого мужчины, человеческой женщины и Виллиана. Тогда где же ваша любовь, матушка?! Согрейте меня в своих объятьях, — он снова рассмеялся и сделал шаг к матери.
— Тебе нужна моя любовь? — ледяным тоном спросила леди Дархэйм. — Хочешь согреться? Тогда подойди ближе, сын, мне плохо видно в темноте… Боги!
— Всего лишь я, дорогая моя, — иронично ответил Эрхольд, заламывая женщине руку и вырывая сферу с Божественным Огнем. — Я в темноте вижу очень хорошо, матушка.
Сфера полетела через саркофаг и Огонь полыхнул, освещая соседние саркофаги, искаженное страхом лицо леди Дархэйм и Эрхольда, так и не сменившего обличье.
— Да ты у меня шалунья, мать, — оскалился Виллиан в жуткой ухмылке. — Все старые привычке не забудешь?
Она стояла, повернув назад голову и прикрыв рот рукой, не имея сил оторвать взгляд от крылатой фигуры, стоявшей за спиной.
— Он выглядит так же, — доверительно сообщил Эрхольд, и когтистые пальцы сжались на плечах матери. — Нравится, родная?
— Чудовище…
— Вы повторяетесь, — поморщился лорд. — Это становится скучно.
— Что ты собираешься делать? — прошептала женщина, судорожно сглотнув.
— Полетаем? — он подмигнул, распахивая крылья. — Вам понравится полет, особенно с небес на землю.
И взмыл к высокому потолку. Леди Дархэйм закричала, отчаянно цепляясь за руки сына. Эрхольд завис под потолком, осклабился и произнес короткое:
— Бух.
Затем резко развел руки в стороны, вырываясь из материнского захвата, и женщина с визгом полетела вниз, но не успела долететь до пола, когда вокруг нее закружилась черная воронка, взметнув выбившиеся из пучка на затылке волосы. А когда воронка распалась клубами тумана, леди Дархэйм уже не было. Эрхольд опустился вниз, сложил крылья и усмехнулся. Давно подземелье родового замка не видели узников. Теперь у них появилась гостья.
Меняя обличье, лорд шагнул в клубившийся туман и вышел возле малой трапезной. Он больше не хотел неожиданностей.