Мужски пальцы прошлись по мокрым лепесткам ее лона, и один из них погрузился в сочную жаркую мякоть женского тела, вырывая из горла затворницы очередной стон. Насладившись видом страсти на лице Фиалки, Рик снова завладел соском, лаская его языком, и пальцы его вернулись к тугому чувствительному комочку в основании складок лона. Закружили по нему, задевая чувствительную вершинку, и женщина закричала. Она выгнулась всем телом, сжала в кулаках волосы лорда и понеслась на волне нового оргазма.
Отдышавшись, Фиалка распахнула глаза и села, глядя шальным взглядом на мужчину.
— Я готова тебя обесчестить, — срывающимся голосом произнесла она и опрокинула аниторна на спину.
Затем перекинула ногу через его бедро и опустилась на подрагивающий член, не впуская его внутрь своего тела. Уперлась ладонями в груди Рика и заскользила по всей длине закаменевшего от желания члена. Закрыла глаза и откинула голову назад, хрипло и тяжело дыша.
— Это не бесчестие, это издевательство, — прохрипел лорд, жадно рассматривая женщину.
Она облизала губы и посмотрела на него.
— У меня нет опыта, аниторн, ты же помнишь.
— Я подскажу, — он перевел дыхание и указал на свой член: — Он должен быть внутри, а не снаружи. — И почти зарычал: — немедленно! Или чести тебя опять лишу я.
— Третьей у меня уже нет, — хмыкнула Фиалка, приподнимаясь.
Рик направил член в ее лоно, и женщина опустилась на него с прерывистым вздохом.
— Да-а, — протяжно простонал лорд, сжимая ладонями узкую талию затворницы.
Она задвигалась на нем, насаживая себя на возбужденную мужскую плоть снова и снова, то ускоряясь, то двигаясь медленней, подвластная рукам Рика.
— Бездна, — простонал он, резче насаживая на себя Фиалку.
Рывком сел, обвивая ее тело руками, и впился в подрагивающую от резких толчков грудь. Женщина откинула назад голову, вскрикивая, продолжая свою сумасшедшую скачку на члене лорда. Он блуждал губами по ее шее, оставляя на ней влажные дорожки своих поцелую, притянул голову Фиалке к себе и впился в губы. Их языки сплелись, дыхание смешалось, и когда женщина протяжно закричала, мужчина громко застонал, содрогаясь от бешенного оргазма, пронесшегося по телу огненной лавой. Фиалка уронила голову на плечо Рика и, задыхаясь, прошептала:
— Люблю тебя, аниторн, люблю…
Руки лорда тесней сжались вокруг женского тела, и мужчина опустился на спину, увлекая за собой затворницу. Перевернулся, теперь нависая сверху, и коснулся ее губ, уже без испепеляющей страсти, с невероятной нежностью, словно дыхание самой жизни, исцеляющей, дарующей силы и веру в лучшее. Фиалка зажмурилась и прошептала:
— Счастье. Таким может быть только счастье.
— Что? — все еще хрипловато спросил Рик.
— Ты похож на счастье, аниторн, — ответила она, не открывая глаз. — Такой же светлый и чистый. Может ли дочь двух темных магов и Виллиана мечтать о таком, как ты?
— Не может, — мужчина вытянулся рядом, подложив под голову руку. — Ей не нужно мечтать о том, что принадлежит ей без остатка.
Женщина открыла глаза, повернулась на бок, коснулась его щеки тыльной стороной ладони, провела до губ, и аниторн поцеловал ее.
— Мой мужчина, — произнесла она, словно смакую эти два слова, и повторила уже твердо и уверенно. — Мой.
— Моя, — эхом отозвался Рик, притягивая к себе Фиалку.
Они затихли, глядя друг на друга. Говорить уже было не о чем, да и не хотелось нарушать воцарившуюся тишину в ночном замке. Им было хорошо рядом, без слов, без громких фраз и признаний, без клятв, без уверений. Все это было лишним, потому что уже существовало, и сломить взаимное притяжение двух душ было не под силу никому, даже Богам, если бы они решили вмешаться.
— Как же долго я ждал тебя, — негромко произнес Рик, не сводя взгляда с черных глаз Фиалки.
— Как же долго я шла к тебе, — ответила она и придвинулась ближе, легко касаясь мужских губ.
Ночь давно перевалила на вторую половину, и час расставания близился, но не хотелось размыкать переплетенных пальцев, не хотелось думать, что Фиалке придется вернуться в драконник, как только встанет солнце, а Рику готовиться к возвращению Дархэйма, продолжать разбираться с прошлым своей семьи, отыскивая ответы на множество вопросов. И главным из них был его дракон.