Он оторвался от ее губ, заглянул в затуманившиеся желанием глаза. Горячие ладони огладили контуры женского тела, остановились на бедрах, сжимая их, и снова поползли наверх, остановились на плечах, и аниторн одним движением спустил платье вниз вместе с нижней сорочкой. Фиалка охнула, машинально прикрыв освобожденную от ткани грудь. Рик сжал ее запястья и отвел руки в стороны, с жадным интересом рассматривая мгновенно затвердевшие темные вишенки женских сосков. От его взгляда горячая волна прокатилась по женскому телу, выступив бисеринками испарины на коже. Запах ее желания достиг обоняния лорда, вырвав из его груди хриплый вздох, и он сорвался.
Стянув до конца платье и сорочку, повисшие на бедрах супруги, Рик поднял ее выше, вжимая своим телом в стену. Фиалка обхватила ногами талию мужа, зарылась пальцами в волосы, спутав их, и сама захватил в плен его губы. А через короткое мгновение застонала, почувствовав, как головка члена уперлась между влажных складок ее лона. Судорожный вздох, и она заскользила по налитому стволу, опускаясь на него. Звериный рык вырвался из горла аниторна, отозвавшись трепетом страха и предвкушения в груди затворницы. Лицо лорда исказилось сладкой судорогой. Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением тесных стенок влагалища, плотно обхвативших его член. Пальцы Рика сжали ягодицы Фиалки, он выдохнул:
— Наконец-то, — и сделал первое движение бедрами.
Лорд распахнул глаза, жадно следя за тем, как меняется ее лицо, отражая нарастающее наслаждение. С приоткрытых губ срывалось частое прерывистое дыхание, смешиваясь со стонами. И Рик насыщался ими, вновь и вновь вонзаясь в податливое женское тело. Фиалка откинула голову назад, и он прижался губами к ее шее, жаля обжигающими поцелуями.
— Рик! — задыхаясь, выкрикнула затворница, задрожав от оргазма, прокатившегося жаркой истомой по телу.
Он гулко и протяжно застонал, снова вжал в стену. Тело его содрогнулось от накатывающего наслаждения, и мужчина закричал, поддаваясь ярчайшему в своей жизни оргазму. Крик перерос в рев, жаркая струя семени выплеснулась в женское нутро, и лорд едва устоял на ногах, продолжая содрогаться в сладких конвульсиях. Он уперся лбом в стену над плечом Фиалки, опаляя ее кожу жарким хриплым дыханием. А где-то внутри него ликовал дракон получивший, наконец, желанную самку.
Ладони затворницы огладили плечи аниторна, и она обняла его за шею, прижалась щекой к темно-каштановым волосам и вздохнула, чувствуя умиротворение и всепоглощающую нежность к своему мужчине, переставшего пугать ее. И недавняя слабость показалась женщине смешной и глупой. Кого она испугалась? Того, кого смогла полюбить всей душой, зная его так недолго? Того, кому доверяла, и потерять которого оказалось настолько страшно, что она покинула свое надежное убежище, позволив брату найти себя.
Лорд отдышался и поднял голову, потревожив затихшую супругу. Их взгляды встретились, и Фиалка захлебнулась вернувшейся синевой глаз аниторна. Она потянулась к его губам, прошептав:
— Я так сильно люблю тебя.
Рик прерывисто вздохнул, позволил женщине встать на ноги, провел по щеке костяшками пальцев, все еще хрипло ответив:
— Ты — огонь моей души.
— Ох, Рик… — всхлипнула она, и этот тихий всхлип поймали губы ее мужа.
Он вновь поднял ее на руки, переступил одежду Фиалке, оставшиеся валяться на полу, и направился в опочивальню. Замок по-прежнему безмолвствовал. Никто не попался на пути супругов, никто не осквернил случайным взглядом их уединения. Никто не нарушил таинство, сплетавшие две души в неразрывный узел. Сейчас мир принадлежал двум людям, делившимся своей любовью друг с другом. Взгляды, объятья, поцелуи — все было наполнено этим светлым согревающим душу чувством. И пусть где-то сходил с ума в своей необузданной ярости Эрхольд Дархэйм, раздираемый ревностью и ненавистью, все это оставалось где-то далеко, не смея отравить счастья лорда и леди Илейни, наконец, обретших друг друга.