Гор вернулся на то же место, откуда учуял запах коров. Он был слишком голоден, чтобы долго искать укрытие, да и не приходилось ему еще разорять стада, потому об осторожности не думал. Дракон был большим и сильным, а люди маленькими и хрупкими, опасаться великану, казалось, нечего. Потому удобно расположился на выбранном ранее склоне и приступил к ужину, более не тратя времени.
В этот день Гор так больше и не взлетел. После славной охоты и насыщения дракон прикрыл глаза и задремал. Ему нужно было набраться сил, чтобы завтра вновь мчать по небу, вспарывая мордой облака, соревнуясь в скорости с ветром. Ему нужно было найти своего человека, собрать стаю, вернуть свою семью, чтобы вновь беречь ее, заботиться, сохранить. Постепенно сон сковал дракона.
Когда Рик, еще будучи мальчишкой, спрашивал своего летуна, снятся ли драконам сны? Гор не мог ответить, просто смотрел на маленького друга доверчивым взглядом желтых глаз с вертикальными черточками зрачков и сопел. Сны драконам снились, как и людям. Это бывали страшные сны, бывали хорошие, бывали странные, в которых великаны видели своих древних сородичей, свободно обитавших в мире, где теперь царили люди.
Сегодня Гору снилось ристалище, где шумели люди. Они прославляли его человека, и дракон с гордостью смотрел на своего человека. Он знал, что Рику нужна победа, и сделал все, чтобы он ее получил. Дракон любовался другом, наслаждался ощущением умиротворения, потому что теперь они были в безопасности, и все, что могло отнять у него человека, осталось позади. Гор сохранил свою семью, он справился. И Рик справился. Не оставил, не позволил поддаться взгляду морских чудищ, не отдал летуна ни им, ни черной мгле. Они все прошли вместе, смогли победить!
А трибуны кричали, зажигали факелы, гремели железом. Отчего-то теперь в их руках были вилы, и кто-то все повторял:
— Здесь он залег, здесь. Поисковик не обманешь.
Гор приоткрыл глаза. Его окружала ночь. Она затопила землю чернотой и лунным светом, серебрившим горный склон, ласково гладил дракона, заглядывал в глаза, что-то настойчиво шептал…
— Еще немного и увидим прожорливую тварь.
— Тише ты, вдруг он нас услышит? Не хочу я встретить утро в драконьем брюхе.
— У нас полно магии. Опутаем и убьем гада, чтоб больше на коровок наших не зарился.
— Откуда только взялся? Кроме дракона господина тут и не было никого.
— Одичалый, вырвался, наверное из чьего-то драконника. Гор-то мирный, хороший дракон.
— Дракон всегда останется драконом. Это кровожадные твари, которых надо уничтожать, а не холить, как господин свою игрушку. Ишь, развлечение нашел, зверя в нос целовать. Ум, говорит, у него, душа. Тьфу. Откуда в твари душа и ум?
— Тихо вы, еще вспугнете. Он уже совсем близко.
Гор поднял голову. Он вслушивался в человеческий шепот, ловил запахи. Они несли факелы, железо и магию. Противную магию, злую. У Рика она тоже была, но пользовался ею человек только два раза, чтобы спасти своего летуна. Другие драконоправы обижали драконов, используя злую Силу, они заставляли летунов слушаться с ее помощью. Глупцы, любой дракон пойдет за тем, кто хочет стать другом. Даже таким великанам не хочется быть в одиночестве. Они легко доверяли, но если таили обиду, то уже навечно. Драконы не умели прощать и забывать. Единожды предавший становился врагом на всю жизнь. Люди не понимали, продолжая убивать в летунах желание быть нужными, а потом называли кровожадными тварями.
— Он за той грядой.
— Тс-с.
— Не шипи, я и так едва дышу.
— Все равно может услышать. Нужно напасть неожиданно.
— Может, просто приструним?
— Как ты приструнишь чудовище?
— Но господин-то своего сумел.
— Так он господину еще дитем достался. А тут громадина.
— Да заткнитесь вы! Как бабы. Бу-бу-бу и бу-бу-бу, тьфу.
Свет факелов упал на камни, за которыми лежал дракон, окрасив их бледно-оранжевым цветом. Люди подползали к лежбищу Гора, прекратив разговоры. Затем над острым каменным гребнем появилась человеческая голова, вскрикнула и исчезла.
— Он там! — заорал светловолосый мужик. — Прямо там лежит и смотрит!
— Не ори, дурак! — ответил второй голос, и в дракона полетел выплеск магии, при помощи которой драконоводы и драконоправы управляли чешуйчатыми гигантами.
Боль ослепила Гора, в одно мгновение разъярив и заставив подскочить на месте. Он заревел, расправил крылья, но следующее жало вонзилось в тело, обжигая новой вспышки боли. Дракон забился, шарахнулся в сторону, продолжая оглушительно реветь.