«Гор, ты лучший!»
«Моя милая леди, простите моего сына за неучтивость. Риктор почти не расстается со своим драконом. Он вскоре присоединиться к нам».
Теперь Эрхольд смотрел, как из драконника выходит Риктор. Глаза его сияли, волосы, взлохмаченные ветром, придавали образу молодого лорда немного хулиганский вид. Открытая мальчишеская улыбка очаровывала. Колдун почувствовал смущение юной Ингер, ощутив, как быстрей забилось ее сердце, когда сын ее жениха приблизился уверенной походкой и склонил голову в приветственном поклоне.
«Рад приветствовать в замке Илейни невесту моего отца».
Глубокий голос, наполненный тем же солнечным светом, что и его глаза, глядящую на будущую мачеху. Весь облик Риктора был, как признание в любви самой жизни. Молодость торжествовала в нем, захватывая в плен в первое же мгновение.
«Рик, приведи себя в порядок».
Голос старшего лорда спокоен, но Эрхольд уловил слабую ревнивую нотку. В глазах Риктора ни тени возмущения. Он не оскорблен замечанием отца при даме, принимая его спокойно. Вновь поклонившись, молодой лорд разворачивается и уходит легкой походкой, кажется, уже позабыв, что в замок прибыли гости. Он что-то весело говорит одному из воинов и тот смеется. Ни капли напыщенности или притворства. Такой, какой есть… настоящий.
— Довольно, — Эрхольд все-таки оттолкнул Ингер, все еще проживающей день своего приезда в замок Илейни.
Женщина откинулась на спину, неловко взмахнув руками. Она испуганно посмотрела на черного лорда, но тот уже поднялся в полный рост и отвернулся, подставляя лицо первым каплям дождя. Ингер вновь села, зябко обнимая себя за плечи. Эрхольду было все равно, что сейчас чувствует его игрушка. Мысли мужчины метались между его прошлым, прошлым Ингер Илейни и настоящим. Нужно было найти новое убежище, нужно узнать, кто помог Риктору избежать Тьмы, нужно разобраться с самим аниторном и довести дело до конца. Это важно, он поклялся и должен исполнить клятву.
Неожиданно черный лорд вскинул лицо к небу и закричал, выплескивая все, что скопилось внутри. Ярость, сомнения, боль. Ингер сжалась за его спиной. Ее пугало все, что делал Эрхольд. Его взгляд, его слова, его сила и этот крик, которому вторил гром, обрушившийся сверху. И словно гнев Огненных, с неба ударила молния, разрывая воздух ослепительным сиянием.
Черный лорд рванул на груди камзол, обнажая грудь.
— Ну же, Боги, остановите меня! Остановите сейчас, или я заберу у вас этот мир! — прокричал он в хмурое злое небо.
Но Боги молчали, не спеша дать ответ на вызов Эрхольда. Только дождь заливал его остервенелыми каплями, падавшими на землю и в море отвесной стеной. И колдун взметнул руки, отпуская свою Силу. Серый туман, сорвавшийся с ладоней, свернулся в спираль, налился чернотой и помчался к волнам, вздымая водяной столб. Эрхольд закрыл глаза, позволяя смерчу налиться мощью, а потом отпустил его. Открыл глаза и смотрел, как смертоносный вихрь уходит все дальше в море, готовый пожрать тех, кто не успел вернуться на берег.
— Я буду новым богом. Я! — снова выкрикнул Эрхольд и расхохотался.
Смех вышел злым и пугающим. Ингер вскрикнула, отползая подальше от мужчины. Он обернулся, посмотрел на леди Илейни и криво усмехнулся:
— Ты боишься меня?
Власть его взгляда тут же захватила женщину в плен. Страх притаился, уступая место вожделению. Она подалась вперед и простерла к лорду ладони, испачканные к намокшей земле:
— Я хочу быть с тобой, — ответ вышел жалким.
— Позже, — отмахнулся он, и в глазах Ингер вспыхнули голод и надежда. — Возвращаемся в замок. Мне нужно кое в чем убедиться.
Эрхольд зашагал прочь с утеса, не оборачиваясь и не ожидая своей спутницы, он и так знал, что уже спешит следом, боясь отстать и потерять своего господина. Как знал, насколько сильно Ингер ненавидит его, и это чувство, пожалуй, было единственным, которое нравилось черному лорду. Оно было искренним, настоящим, всепоглощающим. Но вожделение, вызванное его сущностью, побеждало даже настоящее.
Мужчина все-таки обернулся, проследил взглядом, как Ингер бредет следом, оскальзываясь на земле, мгновенно ставшей от дождя грязной жижей. Ни мольбы подождать, ни вздоха, ни искры негодования, лишь обреченно поникшие плечи и рабская покорность Виллиану, вышагивающему впереди. Эрхольд тут же потерял интерес к своей игрушке и подошел к замку… к тому, что он успел перенести, пока в Изумрудной долине бушевал Огонь, карая его за самонадеянность.