Вскочив на ноги, я нырнул вниз, уходя от удара сбоку в голову. Эка они быстро двигаются. Крутанулся, пытаясь достать напавшего со спины размашистым ударом. Не попал, вместо этого получил ещё один удар в спину. Меня отбросил на несколько метров, и снова повалило на землю. Почему-то вспомнил наш бой с Тасей и включил мерцающую защиту. Тот, кто в эту секунду пнул меня по рёбрам, заревел раненым зверем. Я уже собрался врубить кинетическое поле, чтобы поймать второго, или хотя бы замедлить, но в этот момент на площадку упала тяжёлая и давящая аура сильного мастера. Меня вдавило в землю на добрых двадцать сантиметров. Краем глаза я заметил размытую тень, рванувшую в противоположном направлении от ауры. Следом появился ещё кто-то очень сильный и в небольшом парке стало светло как днём.
— Кузьма Фёдорович, ты в порядке? — спросил мастер рода Дашковых.
— Иван Максимович, вы бы меня отпустили, — отозвался я из вмятины.
Давящая сила исчезла, и я смог сесть. Надо мной склонился незнакомый мастер, не уступающий по силе Дашкову. Сейчас рядом оказались настолько страшные люди, что на месте той троицы и я бы тоже сбежал. Мне протянули руку, помогли встать. Где-то недалеко уже надрывалась сирена полицейской машины.
— В порядке? — спросил незнакомый мастер.
— Помяли немного, — отозвался я, положив руку на рёбра, куда приложили первым ударом. Незаметно убрал стержень обратно в карман.
— Кто это был? — спросил Иван Максимович. Насколько я знаю, он занимал ту же должность, что Конев у Наумовых. То есть отвечал за безопасность рода.
— Мафия, — отозвался я. — Кто-то связанный с Тенями и прочим сбродом. Можно сказать, я узнал одного из них.
— Почему «можно сказать», — заинтересовался незнакомый мастер.
— Сначала подумал, что обознался.
— Бросаться в погоню одному — это безрассудство, — сказал тот и пошёл осматривать поле скоротечного боя.
Я посмотрел на Ивана Максимовича, тот кивнул, направился к дорожке, ведущей из парка. Рядом остановились сразу две полицейские машины. Задрав голову, увидел большой яркий шар, напоминающий солнце в миниатюре. В том плане, что он был горячим и ослепительно ярким. Даже на таком большом расстоянии я чувствовал накатывающие волны жара. Несколько секунд и шар потемнел, погружая сад, собор и прилегающие улицы обратно в темноту.
— Это Егор Васильевич, — сказал мне Дашков, когда я догнал его у дороги. Мы прошли мимо полицейских машин. Улица вокруг постепенно оживала, почти во всех окнах домов зажигался свет, были видны люди с телефонами, снимающие всё происходящее. — Бабичев, собственной персоной.
— Глава МВД? — уточнил я.
— Он самый. Мы с ним на улице столкнулись, у входа в Асторию, когда увидели, как ты из здания выбежал и помчался как на олимпиаде по лёгкой атлетике.
— А тех, за кем я бежал, разглядели?
— Я не обратил внимания. Надо у Егора Васильевича спросить, он человек наблюдательный.
— Надо ещё камеры видеонаблюдения в отеле проверить. Эти трое за столиком недалеко от нас сидели, спокойно ужинали. Увидели, что я их узнал и попытались сбежать.
— И ты за ними зря побежал, — добавил он. — Кузьма Фёдорович, это могло быть опасно. Ты же не в полиции служишь, оно тебе нужно было?
— Спонтанно получилось, — ответил я, зашипел от боли в боку.
От выплеска адреналина немного тряслись руки, а ещё я холода совсем не чувствовал. Но постепенно он уходил, напоминая, что меня довольно крепко приложили по рёбрам. И ведь пробили доспех, а это не каждому по силам. Чуть-чуть я не прыгнул выше головы. А ведь мог её лишиться. Предупреждал ведь внутренний голос, что надо быть осторожным, но нет, опять кровь в голову ударила. Ещё в средней школе мама рассказывала, что в смерти отца могут быть виновны бандиты и уголовники. Та самая пресловутая Вторая Тень. Про перстень с черепом говорила, но в подробности не вдавалась никогда. Знаю, как больно ей об этом вспоминать, поэтому первым не спрашивал. Даже когда всё завертелось в России, подробности той ночи мне рассказывал Саша.