— Ух ты, сколько их, — сказала Наташа. — Интересно, а ещё приедут?
— Вряд ли, — я посмотрел на темнеющее небо. Всего пара часов прошла, как мы приехали в горную деревню и скоро начнёт темнеть. Чувствовалось, что понемногу падала температура воздуха. — Пошли в дом. И до утра, чтобы без разрешения мамы не выходила.
— У меня два энергетических батончика осталось, будите? — спросила она. — А ещё мишки есть, желатиновые.
Я рассмеялся и направился обратно к дому. Уселся на одеяло, сосредоточился. Объём помещения небольшой, тем более потолки низкие. Создав небольшое кинетическое поле в радиусе метра, начал прогонять через него силу. Уже спустя минуту воздух ощутимо потеплел, говоря, что можно сбавить обороты. При большом желании можно домик превратить и в сухую парилку. Только в этом случае я устану часа за два, а так, небольшое усилие можно считать полноценной тренировкой.
— Если будет жарко, — сказал я Анне Юрьевне, почувствовавшей движение тёплого воздуха, — дверь и окно открывать не надо. Просто разбудите меня.
— Ты во сне можешь поддерживать технику? — удивилась она.
— Поддерживать могу, контролировать не очень.
— Тебя с собой в походы брать удобно, — улыбнулась она. — Как небольшой обогреватель.
— А ещё я могу палатку охранять и хищников отгонять, — закивал я. — Одни плюсы.
Она рассмеялась, расстегнула и сняла куртку, свернув её как подушку. Тепло почувствовали уже все остальные и немного оживившись.
— Сложная техника? — заинтересовалась Таша, усаживаясь на своё место. — Научишь?
— Не сложная. Когда сможешь удерживать кинетическую защиту четыре часа, тогда и научу.
— Жалко лампы нет, — вздохнула девушка, глядя на щели в ставнях. — А у тебя техники, чтобы светиться в темноте нет?
— Могу только в глаз засветить, — улыбнулся я.
— Это мы тоже умеем, — печально вздохнула она.
Помещение оказалось достаточно тёплым, поэтому минут через сорок пришлось ещё сбавить обороты. Необычно вот так проводить время большой компанией в тёмной комнате на краю мира. Оба соседних с нами дома заняли довольно скоро. В один въехали корейцы, в другой арабы. Не знаю, какой техникой они спасались от холода, но чувствовал с двух сторон использование силы. И не только здесь, по всему лагерю мастера использовали различные умения, чтобы согреться. Вряд ли здесь есть хоть один огненный мастер. Им в этом плане проще других. Они и воздух нагревать умеют гораздо лучше меня, огонь развести могут или изобразить большую свечку, разгоняя мрак помещений.
Уже ночью, когда окончательно стемнело, поднялся холодный ветер. Можно было услышать, как он завывает в проходах между домами, ревёт, рассекаемый крышами. Выйдя проветриться, увидел бездонное небо, усыпанное яркими звёздами. Всегда замечал, что вне города с его яркими огнями звёзды видно гораздо лучше и ярче, особенно где-нибудь в пустошах, но здесь они казались совершенно другими, почти сказочными. На камне, рядом с соседним домом удобно устроилась женщина из корейской группы. Почувствовал я её почти сразу, так как она использовала силу, чтобы не замёрзнуть. По моим ощущения температура опустилась ниже нуля. Сидя на небольшом рюкзачке, она тоже наблюдала за звёздами. С нашей стороны за безопасностью группы смотрел самый молодой из мастеров, первая смена выпала ему. Хотя не знаю, какую опасность можно ожидать в горах, но многие не спали.
Из дома вышла Чжэнь, поёжилась. Приобняла себя за плечи, пошла по дорожке к небольшому возвышению, где я стоял. Остановилась рядом, глядя на очертания домов.
— Тихо здесь, — сказала девушка почти шёпотом, наверное, чтобы не нарушать ночной тишины.
— Так только кажется, — ответил я, обведя взглядом дальние дома. — Почти никто не спит.
Чжэнь встала чуть ближе, прикрываясь мной от ледяного ветра. Протянув руку, взяла за край куртки, наверное, чтобы не убежал.
— Старшая сестра Сяочжэй говорит, что ты часто сердишься и это плохо. Хочет, чтобы ты понял это как можно скорее, но сам, без подсказки. Я… никогда не видела, чтобы она переживала о ком-то.
Помолчали. Не знаю, что нужно говорить в таких случаях. Только отшутиться могу.
— Всё нормально, — улыбнулся я. — Постараюсь сердиться меньше. Холодно здесь, беги, а то простудишься. Я ещё немного постою, покараулю, чтобы никто не мешал и, как говорит Джим, не смел подглядывать.
Она возмущённо посмотрела на меня, стукнула кулачком в плечо и умчалась в темноту. Кореянка, поняв, что ветер становится только холоднее, решила покараулить из помещения, где хотя бы не дует. Поднялась с камня, забрала рюкзачок, кивнула мне и скрылась в доме. Я ещё постоял минут десять, послушал, как гудит ветер и вернулся в дом. Внутри было заметно тепло, отчего клонило в сон. Заняв прежнее место, прикрыл глаза разгоняя кинетическое поле вокруг и почти сразу уснул.