Колонну, уходящую в горы, пришлось догонять. Тропинку, ведущую наверх, я осмотрел ещё вчера. Узковато, конечно, но идти можно. Вели группу трое мужчин, больше похожих на горных партизан, чем на монахов. Шли быстро, особо не беспокоясь, поспевают за ними или нет. Для любого эксперта первой ступени, не говоря уже про мастера, регулярно уделяющего внимание физическим нагрузкам, подобное не страшнее лёгкой прогулки по парку. Да, когда идёшь быстро, немного не хватает воздуха, но это почти незаметно. Больше внимания уделяешь тому, чтобы не сорваться и не поехать на камнях. При падении может и не убьёшься, но кувыркаться будешь до самого подножья.
Шли долго, не меньше четырёх часов, почти не сбавляя темп. Без проводников найти дорогу было бы невозможно, даже если на каждом повороте и у каждого приметного камня стояли указатели. Не знаю кому может понравиться жить в подобном месте. Во-первых, высоко, во-вторых, если постоянно видеть холодную и безжизненную местность, можно и умом тронутся. Разве что ты желаешь сбежать от мира. Но для этого достаточно и простого буддийского монастыря, в стенах которого я провёл немало времени. И если бы я не уезжал постоянно в командировки, то начал бы выть со скуки уже на третий месяц. Монахи же приспосабливались, некоторые вообще отгораживались от мира, не интересуясь ни политикой, ни новостями.
Я думал, что мы выйдем к плато или на вершину горы, где будет стоять монастырь, но он меня удивил, расположившись на отвесной скале. Снизу казалось, что в него вообще нельзя попасть, если только не штурмовать отвесные скалы, но проводники повели нас в обход. Мы постепенно поднимались, пока не достигли широкой расщелины, выходящей как раз к белой монастырской стене и тяжёлым деревянным воротам, покрытым красной и золотой краской. За стеной наверняка был небольшой дворик, но снаружи виднелась только серая скала. Наша группа насчитывала почти шестьдесят человек, которые всё же поместились на просторной площадке перед воротами. Я осторожно опустил Сяочжэй, снял со спины носилки. Заметил недалеко группу испанцев и мужчину в костюме. Тот выглядел довольным, несмотря на то, что щеголял всего в одном ботинке, а вторая ступня была просто обмотана тканью.
Створки ворот хрустнули и начали открываться. Сяочжэй развернула меня, встала за спиной, словно прячась. Махнула рукой мастерам, сказала что-то одними губами. Пара её подчинённых как бы невзначай заняла позицию за арабами, чтобы их не было видно со стороны ворот. Поманив рукой Чжэнь, поставила её за спину Алёны. Пока ворота открывались, успела снять соломенную шляпу, надев знакомый ободок с вуалью.
— Спряталась, — пояснил я на вопросительный взгляд Таши.
— А зачем? — заинтересовалась она, немного пригнувшись и возвращая платок на лицо. Алёна, кстати, последовала её примеру.
— На всякий случай, — чтобы не выделяться, я тоже натянул платок, оставив лишь узкую прорезь для глаз. Незаметно улыбнулся.
— Скажу, что не знаю вас, — спокойно отозвалась Анна Юрьевна на взгляды девушек. — И никому не выдам.
— Ну мам, — протянула Таша, — так не интересно. Если спрятались, то все!
Женщина вздохнула, вынула из кармана большой платок и в несколько движений связала его так же, как и у нас. Надвинула широкую шляпу пониже. Теперь, чтобы заглянуть ей в глаза, нужно было подойти очень близко и посмотреть снизу вверх. Таша же захихикала и едва не захлопала в ладоши. Вот уж кому немного нужно для счастья.
Ворота, наконец, широко распахнулись. За ними действительно оказался небольшой дворик, где стояли монахи в тёмно-красных одеждах. Один из них вышел, внимательно оглядел гостей слева направо, затем в обратную сторону. Не увидев кого-то, он обернулся, что-то сказал или спросил. Ближайший к нему монах подтянул одежды и побежал вглубь двора.
— Добро пожаловать в монастырь Идеальное Спокойствие, — перевела Анна Юрьевна громкий голос на китайском, раздавшийся над площадкой. — Или же «в идеальное место для спокойного монастыря», — добавила она задумчиво. Голос прозвучал ещё раз. — Монахи проводят Вас в кельи и позовут на вечернюю трапезу в общий зал.