— Мой, — повторил Санчо, показывая пальцев на парня.
— Твой сын? — осенило Тиландера.
— Ха? — довольно взревел Санчо, на глазах становясь сильнее.
Он снова подошел к парню, которого положили прямо на землю. Тот был ещё слаб, но пытался поднять руку. Проигнорировав его попытку, Санчо повторно положил ему руку на лоб: установилась мертвая тишина. Всё повторилось: вначале низкое пение, вызывавшее непонятный страх, сменившееся на пение, дарующее умиротворение. В этот раз сеанс был короче, и сам Санчо сознание не терял. Он приподнял и посадил парня — дикари взвыли, их эмоции были так сильны, что у Тиландера заболела голова.
«Сумасшествие, надо отсюда выбираться», — принял он решение.
Когда обессиленный Санчо присел рядом с ним, молодого парня подняли на руки и повели внутрь.
— Нам надо спасать Макса Са, — напомнил Тиландер. Устало вздохнув, Санчо взял его голову в ладони, видение было мимолетное — молодой Макс стоял на носу корабля, заполненного воинами.
— Макш, Ха, — констатировал Санчо, но последняя попытка его доконала: мягко повалившись на бок, приемный сына Макса захрапел во всю свою силу легких.
— Уильям, остаемся здесь, с Максом все в порядке. Будем ждать, пока Санчо проснется, — принял решение Тиландер. Подозвав к себе командира лучников, приказал быть настороже и не вступать в конфликт с неандертальцами.
Спал Санчо долго — пришлось его перенести во временную хижину из ветвей. Проснувшись на второй день утром, неандерталец съел столько, что даже местные дикари восхищенно цокали языками. Вчерашний труп, — парень, находившийся без сознания, — появился, опираясь на плечо пожилого неандертальца. Преклонив колено перед Санчо, парень произнес одну короткую фразу:
— Санш, Сан-Техе твой.
Довольно осклабившись, Санчо ответил своим фирменным «Ха». Тиландер открыл рот, чтобы уточнить у неандертальца, каким образом этот парень может быть его сынком, как Санчо вскочил на ноги. Его довольное лицо приняло свирепое выражение, обернувшись к американцу, Санчо устрашающе произнес:
— Макш, Га! — не успел Тиландер до конца осознать, что «Га» означает опасность, как Санчо с места рванул бегом в северном направлении, углубляясь в лес.
— За мной! — скомандовал американец, на ходу забрасывая пулемет на плечо.
Его догнал Лайтфут, так же не выпускавший из рук своего пулемета: оглянувшись, Тиландер увидел, что среди его лучников бегут и воины Сан-Техе. Поднажав, они приблизились к бегущему Санчо: теперь главное — не терять неандертальца из виду. То, что развязка близка, американец не сомневался — все чудеса, что случились с ними, должны были привести к главному: встрече с Максом.
Достигнув общины Искренне Верящих, Богдану пришлось выдержать штурм Наима, пожелавшего присоединиться к штурмовому отряду. Напрасно убеждал Лутов про опасность и долг старосты перед общиной: Наим остался непреклонен. Дошло до того, что староста отказался предоставить лодки, послав своих людей отогнать их на середину реки. Богдану не осталось другого варианта, кроме как согласиться.
— Хорошо, ты и твои люди идут с нами. Но помни, если не будешь слушать — не посмотрю, что мы на одной стороне, — угрюмо пригрозил он просиявшему старосте.
— Буду слушать, крестом клянусь, — поспешил его заверить Наим, оглашая берег реки звонким двойным свистом.
По его команде лодки приблизились к берегу. Переправа прошла без приключений: приближаясь к сожженной Будилихе, Богдан выслал разведку. Пепелище было пустым, если не считать компанию из трех нищих бродяг, поселившихся в подвале разрушенного собора. Оставив испуганных странников, отряд начал свой путь на юго-восток, в сторону Макселя.
Шли осторожно, прячась в кустарниках параллельно главной дороге. От Будилихи до Макселя миновали около десятка крестьянских хуторов: люди жили своей жизнью. Эти хутора по несколько домов ценности не представляли — Богдан обходил их по широкой дуге, чтобы не обнаружить своего присутствия. Всё получилось, как и рассчитал Макс Са, вспомнив про него, Богдан невольно улыбнулся в темноте, всматриваясь в очертания города перед собой.
Его отряд находился в густом кустарнике в трехстах метрах от западных ворот. Факелы, горевшие у ворот, давали четкий ориентир: до рассвета оставалось пара часов. С первыми лучами солнца планировалась атака на порт, а спустя час или два отряд Богдана обязан захватить ворота и казармы сразу за ними.