Двое стражников, открывавших левую створку ворот, чтобы выпустить из города две груженые повозки, остолбенели, когда из темноты на них вылетела огромная фигура.
— Кто ты так… — остаток фразы стражник не успел произнести: огромный топор развалил его пополам почти до пояса.
Уставая от тяжелых доспехов, стража, обленившись от безделья, часто не надевала свою защиту на ночь. Второго стражника сразил Наим, обогнавший остальных воинов. Его кривой меч, формой похожий на серп, полоснул по горлу стражника, порождая две фонтанирующие струи теплой крови.
Крестьяне, сидевшие на повозках, соскочили с криками, убегая в темень узких улочек. Из открытой двери казармы на шум выскочили первые воины: на небольшом пятачке у ворот началась кровавая битва.
Богдан, размахивая своим огромным топором, с кровавым лицом при первых лучах занимающегося рассвета, больше походил на демона. Трое остальных Лутовых действовали не менее эффективно. Воины общины Искренне Верящих оказались толковыми бойцами — они метили в незащищенную шею противника, ловко перерезая горло своей жертве.
Часть воинов «христоверов» просто не успела проснуться и взять в руки оружие — спустя три минуты казарма была захвачена. Четырнадцать воинов противника сдались, ещё около двух десятков были убиты. Внутри казармы горели факелы, при свете которых было видно, что казарма рассчитана практически на сотню бойцов.
— Где остальные? — поигрывая топором, Богдан ждал ответа от зрелого мужчины, определив в нем старшего по званию.
— Ушли с командиром, чтобы помочь в порту, — пленник не стал отпираться и строить из себя героя.
— Всех связать, разберите ближайший дом и перегородите улицу, — после некоторого раздумья отдал Богдан приказ своим воинам.
— Мы разве не пойдем в город? — Наим высказал то, о чем думали все. Это было видно по ожиданию воинов.
— Нет, не пойдем! Макс Са сказал взять город и казармы и держать здесь оборону, чтобы ни один наш враг не мог выбраться из города. Так и будет, будем держать оборону! — повысил голос Богдан, увидев недовольство на лице воинов общины Искренне Верящих.
— Мои люди хотят крови и добычи, — Наим скорее констатировал факт, нежели возражал.
— Макс Са даст и то и другое, — коротко обрубил Богдан, повторяя свой приказ насчет разбора ближайшего каменного дома.
Его воины уже приступили к разбору, после второго приказа, к ним неохотно подключились и воины Наима. Перегородив узкую улицу, уходящую прямо на восток, Богдан получал хорошую позицию. К казармам и воротам вела ещё одна широкая улица, по которой обычно везли товары. Защищаться от нападения с одной стороны будет куда проще. Повозки, оставленные крестьянами, оказались набиты рыбой и сыром в бочках. Богдан не стал возражать, когда содержимое повозок стало добычей его отряда. Опустошив повозки, их сдвинули, блокируя проход по узкой улице. Освобожденных изнуренных кляч выпустили за ворота, чтобы не путались под ногами. Кровожадный Наим предлагал зарезать животных и устроить пиршество, но Богдан решил не торопить события.
Первые вражеские воины, поднятые по тревоге сбежавшими крестьянами, появились через минут десять. Это был небольшой отряд из десятка человек. Выскочив на площадку перед казармами, «христоверы» смело атаковали, чтобы пополнить собой ряды ранее убитых товарищей. В отряде Богдана обошлось без потерь, если не считать трех раненых воинов Наима. Теперь ему по приказу Макса Са только оставалось ждать, пока к нему не пробьется подкрепление.
Балт не был в восторге от нахождения на корабле самого правителя Терса: на судне он привык быть главным, чтобы никто не оспаривал его решения. Когда поднял якорь и поставил паруса, Терс уже час как облаченный в доспехи призывал его начать действовать.
Следом за «Зергом» с якоря снялась «Буря». За капитана Сирака Балт был спокоен — морской волк из Моско был опытным мореходом. Прас тоже надежен, одно время он был его первым помощником и прекрасно знал, что надо делать.
Нарм и его пушкари уже приготовили пушки к выстрелам. С разрешения Балта Нарм заблаговременно перетащил две пушки с левого борта на правый, чтобы стрелять залпом только с одного борта.