— Держа их за стадо, даже не поделившись с ними картофелем, бульбой, — добавил название, услышанное от Наима.
— Тело Христово — их хлеб, кровь Христова — их вино, — то ли процитировал из Библии, то ли сымпровизировал старик.
— Посмотрим, как ты будешь вещать на костре, — прервал я Патриарха. — Я предлагал тебе дать мне уйти, но ты был прав, Никон: мы не ужились бы. Ты — пережиток, религиозный отупевший старик, который даже религию искажал во имя выгоды. А я — Макс Са, Великий Дух, отец своего народа. В этот самый момент остатки твоих воинов сдаются, император Тихон будет сожжен вместе с тобой. Как я и обещал, я уничтожу всех лиц мужского пола из вашего проклятого рода. Не пощажу даже детей. А ваших женщин отдам диким из Сан-Техе. Только твой сын Синод избежит костра.
— Он бежал? — Никон даже слегка приподнялся на в постели, а улыбка осветила старческое лицо.
— Бежал, три метра, пока не сдох от клинка моего сына Мала. Его труп клюют дикие птицы за южными воротами. — Это был сильный удар, Никон даже побелел, а из прокушенной губы потекла струйка крови.
— Будь ты проклят, нечестивец, гореть тебе в адском пламени! — обессиленный Патриарх откинулся на подушки.
— Может, и гореть мне в адском пламени, — не стал спорить со стариком, — но тебе точно гореть в моем пламени. Я сожгу тебя из пламени своей руки, сожгу на центральной площади, на глазах всего города. Оставьте троих воинов в комнате и ещё десяток внизу. Если он умрет до казни или его выкрадут — порешу их всех. А сейчас нанесем визит Тихону: я начинаю уничтожение этого проклятого рода.
Повернувшись, вышел из комнаты, спускаясь вниз по лестнице. Во дворе крепости встретил Баска, посланного проводить Данка.
— Он ушел в сторону леса, — махнул на запад парень, запыхавшийся от быстрого бега.
— Баск, останься здесь, присмотри за Патриархом. Я — во дворец. Надо закончить с самозванцем, а завтра устроим казнь всех сатанистов, что сжигали наших людей.
От крепости до дворца Тихона — около полутора километров. Дворец я видел впервые — он совсем не походил на мое прежнее жилище, хотя и стоял на этом месте. Теперь это — монументальное сооружение, превращенное в город внутри города. С моего места я видел около десятка каменных сооружений внутри стены, ограждавшей дворец от города. К четырем прежним башням добавилось ещё шесть по периметру.
Мал в этот раз меня порадовал — грамотно перекрыв все возможные пути бегства из дворца, он терпеливо дожидался моего прихода вместе с Лайтфутом и Урром. В суматохе этого дня у меня не было времени даже нормально поговорить с сыновьями. Потрепав курчавую голову Урра, спросил у Мала, как обстоят дела с осажденными.
— Ждем тебя, отец, — почтительно наклонил голову старший сын.
Титул старшего сына перешел к нему автоматически с момента, как я узнал о смерти Михи.
— Тогда приступим, — подозвав своих старых друзей и всех новых командиров, стал обсуждать план нападения. С ходу взять дворец не получилось бы, да и, судя по количеству людей на стенах, воинов у Тихона Четвертого хватало.
Тиландер предложил повторить вариант штурма крепости Патриарха, показавший себя очень успешным. Мысль ещё раз использовать пулеметы при ограниченности ресурсов угнетала меня. У Лайтфута оставалось всего десять патронов в ленте, у Тиландера — около сорока.
— Пулеметы надо сохранить, патроны к ним мы сделать пока не в состоянии. Придется штурмовать по старинке, с применением тарана и с использованием штурмовых лестниц. Пусть принесут сюда лестницы от южных ворот. И ещё: надо подготовить хороший таран.
— Бревно? — поднял бровь Богдан, давая понять, что там готовить: срубил дерево — и таран готов.
— Нет, мы сделаем немного по-другому: бревно положим на повозку, а сверху закрепим щиты, чтобы защитить воинов. Пока одна группа будет проламывать ворота, с трех остальных сторон полезем на стены. Не думаю, что сатанистам хватит людей оборонять все четыре направления.
Бревно и повозка нашлись быстро. Но до самой темноты провозились, закрепляя щиты так, чтобы мои воины оказались вне досягаемости стрел. Такую картину я видел в одном фильме — к повозке, выступая на метр, поперек крепились жерди, как основание под кровлю для дома. Сверху закреплялись щиты, чтобы бойцы, толкающие повозку-таран, оказывались прикрыты щитами.
Когда всё было готово, начали сгущаться сумерки, штурмовать ночью я не хотел. Темнота играла на руку обороняющимся, лучше знакомым со строениями и рельефом.
Разложив костры по периметру дворца, начали классическую осаду по всем правилам Средневековья. Периодически где-то в городе слышались крики — мои мобильные отряды вылавливали врагов, на которых с большой охотой показывали мирные жители. Одних только священников уже приволокли пару десятков, а еще — несколько вражеских военачальников в гражданской одежде и без оружия. Их тоже сдали горожане, натерпевшиеся от власти «христоверов».