— Бер, ты мой сын, только тебе могу доверить Нату, довези ее в целости. Кроме того, вы везете книги, они стоят десятков человеческих жизней.
Против такого аргумента у Бера доводов не нашлось. Поручил ему сразу по возвращении в Максель заняться отбором для будущего спецназа и присмотреть за Малом. Лайтфут неожиданно изъявил желание сопровождать меня, хотя изначально планировал возвращаться вместе с Натой.
— Сэр, вы идете в дикие земли. Зачем мне с пулеметом переться домой, если я рядом с вами окажусь полезнее.
— Логично, — согласился я, довольный его решением.
Всю неделю, что мы провели в Регенсбурге, Уильям не расставался с Лерницем и Огюстом, самыми продвинутыми «инженерами» Дойчей. Он облазил все мастерские, заглянул в каждую дырку, выведал всё, что только можно было узнать. Особенно в Регенсбурге обрадовались наши ремесленники, отправленные жить сюда еще год назад. Часть из них уже вернулась в Берлин, но около десятка человек согласны остаться в Регенсбурге подольше. С этим проблем не было — с течением времени, — мы об этом говорили с Гансом, — Регенсбург и Мехик будут связаны регулярным сообщением.
Для начала договорились устроить связь по существующей издавна схеме — почтовые дворы, караван-сараи и так далее. Суть в том, чтобы на расстоянии короче дневного перехода находилась укрепленная точка со свежими лошадьми, где гонец может сменить лошадей, поесть, отдохнуть и продолжить путь. А со временем можно замахнуться и на кое-что серьезное.
Бер со своим десятком воинов и тремя десятками всадников Ганса уже находился во дворе, когда мы вышли проводить Нату. Около трех десятков книг, отобранных в библиотеке, пара шикарных медвежьих шкур и отборный окорок были подарками Мольтке. Одних книг предостаточно, чтобы считать поездку в Регенсбург удачной. Попросил Нату, чтобы сразу по возвращении в Максель, села за перевод, а Белояра тщательно конспектировала своим красивым почерком.
После отъезда Наты мы с Гансом еще раз обсудили перспективы дальнейшего сотрудничества. Мольтке хотел сопровождать меня на запад в сторону Атлантического океана, но я его отговорил. Ганс не рождался королем, на мой взгляд, он был слишком доверчивым, а это вызывало опасения. Поделился с ним своими подозрениями насчет недовольства среди некоторых его людей, дал пару советов насчет личной охраны. Пока сидели за столом, миновал полдень. Решил отложить отъезд до утра, чтобы не выезжать так поздно. Вечер мы провели вдвоем — в камине горел огонь, а пиво подносили холодным.
Расслабившись, Мольтке пожаловался, что его тяготит такая должность. Ему куда больше нравилась личная свобода, а именно свободы всегда лишен монарх. От его действий зависит народ, это всегда накладывает ограничения.
— Несколько лет продержись. Потом приедет Труди с Кингом, станешь регентом при моем сыне. — Слово «регент» Гансу было незнакомо, пришлось разъяснить, хотя, по моему мнению, регент не более свободен в своих действиях, чем король.
Мне нужен всего один проводник из числа тех Дойчей, что уже ходили на запад. Но Мольтке был неумолим — вместе с проводником мне придали почетный эскорт из пятнадцати отборных всадников, у половины имелись ружья. Это — часть его личной гвардии: Ганс даже рисковал, отправив часть воинов охранять Нату, а вторую часть выделив мне. Все мои заверения, что моего десятка воинов с учетом нашего вооружения мне хватит, чтобы трижды пройти на запад и обратно, Мольтке проигнорировал. По его словам, северные дикие племена часто проникали в фюрлянд на глубину одного дневного перехода, обходя пограничные заставы.
— Обязательно загляните в Веймар, я еще вчера отправил гонца Хайнду, коменданту, он приготовит покои в моем втором дворце, — напутствовал Мольтке, разворачивая жеребца за Регенсбургом.
Веймар оказался городком побольше Штатенгартена, но заметно уступающим Регенсбургу. Находился в двух днях северо-западнее, мы даже немного отклонились на север, чтобы провести ночь именно там.