Проводника звали Чарп — крови Дойчей в нем, по-видимому, совсем не было, хотя язык знал он прилично. Небольшим отрядом Ганса командовал Харал — мужчина с пышными усами и густой бородой. Первый день он игнорировал Богдана, обращаясь только ко мне, но после моих слов о моем личном телохранителе старался вести с Богданом предельно вежливо. Илс по-прежнему выполнял функции переводчика, но совместное путешествие уже приносило плоды. Некоторые слова Дойчей мы понимали, а сами люди Ганса также при случае вставляли «карашо», «дафай-дафай» и «никуя».
Хайнд постарался накрыть шикарный стол и разнообразить наш досуг, приведя девушек.
Проведя ночь в Веймаре, с утра выехали, поблагодарив гостеприимного хозяина. От услуг красивой девицы я отказался — ночь в Штатенгартене уже дала наследника фюрлянда, а конкуренты ему не нужны. Так недалеко и до гражданской войны.
К реке, что текла мимо деревни Элтов, мы вышли на восьмой день. Не оставалось никаких сомнений, что это именно та река, мне даже показалось, что вижу в воде двухметровых щук. Оставалось определиться, мы вышли выше деревни или ниже. Решил идти вверх по течению и оказался прав, когда через несколько часов узнал место, где расправился с остатками экспедиционного отряда Дойчей. От этого места до деревни — несколько часов пешего хода. Но уже смеркалось, а появляться вблизи Элтов в темное время суток было опасно. Не разобравшись, Элты могли просто атаковать, тем более что вооружены трофейными луками, да и сами они были не трусливого десятка.
Утром, предупредив, чтобы не открывали огонь при виде дикарей, тронулись в путь. При виде знакомых мест учащенно забилось сердце — после лесной чащи откроется вид на деревню Элтов, расположенную в излучине реки. Не может всегда везти. В этом я убедился, увидев заброшенную деревню. Элты унесли всё, что могло пригодиться — остался только совершенно ненужный хлам. Землянок не было, остались только углубления в земле, где вбиты колья и бревна. Если судить по пышной растительности, ушли они давно. Я помнил, что сам советовал им сменить место проживания после разгрома отряда врагов. Но в глубине души надеялся, что мой совет проигнорировали.
— Что будем делать, Макс Са? — Богдан ожидал команды. Харал, командир гвардии Ганса, тоже смотрел вопросительно, ожидая дальнейших распоряжений.
— Пойдем вверх по реке. Не думаю, что племя могло уйти очень далеко. Они унесли с собой всё — бревна, шкуры — значит, скорее всего, они примерно в дне пути. Илс, спроси у Харала, не нужно ли им возвращаться.
— Он говорит, что король приказал сопровождать тебя, пока они не вернутся в Регенсбург, — Илс перевел ответ усача.
— Отлично, тогда скажи ему, что мы до наступления ночи будем идти в ту сторону, — показал рукой на север.
Через час мы миновали место, где на Нату напал медведь. Моя уверенность, что Элты не могли уйти далеко, основывалась еще и на том, что в нескольких днях пути начинались проливы, которые мы переходили по грудь в воде. Вряд ли племя рискнет преодолеть широкую водную гладь, не зная, что глубина небольшая. У них, в отличие, от меня не было карт, чтобы понимать, что это пролив.
До самого вечера продвигались вперед, стараясь держаться реки. Уже в сумерках приказал остановиться — река резко сворачивала на северо-восток. Искать дальше бесполезно — можно дойти до Балтийского моря прежде чем найдем Элтов.
Разведя костры, остановились на ночь, чтобы утром отправиться обратно.
«Недалеко люди, они смотрят на нас!» — ментальная фраза Санчо ударила в голову, вызвав у меня гримасу. Санчо никогда не отличался тактом — вот и сейчас «проорал» так, что даже я, уже привыкший к такому общению, скривился от боли.
«Что они делают» — «Просто смотрят на нас, — последовал ответ Санчо, — мне убить их?» — "Не убивай", — ответил неандертальцу.
Дикари, просто смотрящие на людей, расположившихся на ночь? Это что-то новое! Обычно дикари нападают сразу или просто убегают, если не уверены в своих силах. «Это Элты», — щелкнула мысль в моей голове.
— Богдан, Илс передайте воинам, чтобы не двигались с места. Не надо брать в руки оружие, даже если они увидят дикарей в темноте!
Дождавшись, что мои слова донесли до каждого, вышел в ярко освещенный круг между двумя кострами. Из темноты меня должно быть хорошо видно. Если это Элты, они дадут о себе знать.
— Ты их видишь? — спросил у Санчо, холодея от мысли, что мог ошибиться и представляю собой отличную освещенную мишень. Санчо мог «видеть» то, что он чувствовал; сколько ни старался, у меня так не получалось.