Самым большим достижением за прошедшие три года явилось то, что общими усилиями Русов и Дойчей стал функционировать нормальный университет. Белояра, успевшая родить двоих сыновей Малу, скрупулезно и кропотливо переписала содержимое тех книг, что мы обнаружили в Регенсбурге. Высшее учебное заведение решили расположить в Берлине, отведя под него новое здание, что строил Терс, запланировав перебраться из своего старого дворца. Выбор места был обусловлен тем, что это — общий проект Русов и Дойчей, а Берлин находился практически на стыке двух наших культур.
После того, как Лайтфут и Лерниц из Регенсбурга, ставший преподавателем в университете, изобрели капсюль, вопрос боеприпасов для огнестрельного оружия перестал быть актуальным. Капсюли «ЛЛ», названные так в честь Лерница и Лайтфута, часто допускали осечки, но изобретатели обещали устранить эту проблему.
Язык Русов обогащался словами из языка Дойчей и наоборот.
Картофель, ставший второй основной культурой после ячменя, быстро завоевал свои места на участках у крестьян. Теплый климат и неприхотливость этой культуры позволила получать в окрестностях Портбоу и южнее по два урожая в год.
Наступили такие тучные годы, что я встревожился, как бы мы все не пошли по пути Торхепа, превратившего свою жизнь в процесс поглощения еды.
За три года семьями обзавелись Бер, Тиландер, Лайтфут и братья Богдана. Только сам старший Лутов упрямо отказывался связывать свою жизнь с женщиной. Вместе с Санчо мы снова навестили охотника Зипа и его дочь Лу, радостно продемонстрировавшую сына. Малыш был крупный, жрал постоянно — никаких сомнений в отцовстве быть не могло. Во второй приезд Санчо остался в избушке Зипа на трое суток, молодая мамаша должна была утолить сексуальный голод. Пока неандерталец развлекался, мы с Зипом, Богданом и Бером предприняли новый поход в горы с целью обнаружить проход на земли Ганса. Проход нашелся, но его преодолеть в зимнее время представлялось опасным.
Как ни странно, Ната и Труди сдружились: племянница Штефа оказалась на редкость смышленой девушкой. А когда Ната увидела, как ладят между собой Иван и Кинг, ее сердце растаяло.
— Нечего сыну расти вдали от отца, да и безопаснее будет Кингу здесь, — воспротивилась она моему плану отослать Труди с сыном в Регенсбург, где мальчиком должен был заниматься Мольтке. Если по отношению к Труди и Кингу Ната смогла преодолеть барьер эгоизма, ее отношения с Малом оставались натянутыми. Хотя с Белоярой она ладила прекрасно и, более того, зачастую три молодые женщины даже устраивали конные прогулки, препоручив детей служанкам.
За три года Ната еще дважды пыталась завести разговор про наследника Империи, но, нарвавшись на грубость с моей стороны, быстро меняла тему разговора. Я и сам понимал, что этот вопрос со временем станет острым, тем более что Мал начал проявлять интерес к государственным делам. Это меня сильно обрадовало: в глубине души мне хотелось, чтобы Мал стал управлять государством после меня. Это было бы справедливо, да и перед умершей Мией чувствовал себя обязанным дать шанс Малу. Ната, конечно, видела перемены в Мале, именно поэтому, как и всякая мать, старалась заранее решить всё для своего сына. Порой я отчаянно нуждался в ее совете, но бывали минуты, когда руки сами тянулись сомкнуться на горле моей чересчур эмансипированной жены. Я даже обрадовался, что Ната не родила девочку — ни один Рус не смог бы вытерпеть капризы дочки, воспитанной моей женой — пилотом звездолета.
Эти три прошедших годах были насыщены мелкими проблемами, но не было вызова, чтобы снова консолидировать всех, жить ожиданием преодоления трудностей. Помню, как Тиландер и Лайтфут загорелись идеей сделать паровой двигатель. Саму идею подкинул Лерниц, высмотрев рисунок первых паровых двигателей в книге. Напрасно я отговаривал американцев и примкнувшего к ним Дойча от этой затеи, ссылаясь на отсутствие у нас опыта и технических возможностей.
— Ты только представь, Макс: у нас будут пароходы на паровой тяге, а потом и паровозы. Проложим рельсы от Берлина до самого Регенсбурга. Сидишь себе в вагоне, а тебя доставляют в пункт назначения, — горячился Тиландер, выбивая у меня разрешение на исследовательские работы.
— Герман, очнись! Даже если бы тебе каким-то чудом удалось сделать паровоз, у нас просто не хватит металла на рельсы. Ты вообще представляешь себе, что такое железная дорога? — Находясь в Звездном, видел один мини-сериал про прокладку железной дороги на Диком Западе. Это колоссальный труд, требующий огромных затрат, рабочих и времени.
— Макс, мы справимся, — убеждал меня американец, глядя на синхронно кивающих Лерница и Лайтфута.