Но тут я все же сомневался, что Софи на это согласится. Я сдержал улыбку. Она открыла глаза и в удивлении посмотрела на меня.
— Вот это да, — пробормотала она.
— Чертовски верно, — ответил я, думая, мог ли хоть один мужик за все времена быть хотя бы наполовину удовлетворен так же, как был я в этот момент.
Наверное, нет. Я опустил руку на ее живот, медленно размазывая сперму по ее телу до сосков.
Да, я чертов больной ублюдок, потому что даже это меня возбудило.
И я решил, что иметь старуху было не так уж и плохо. Совсем неплохо.
Софи
Святое дерьмо. Это было... неописуемо.
Ругер спрашивал, со сколькими мужчинами я была, и я ответила, что с тремя. Но сравнивая с ним? Теперь я не была уверена, что остальные вообще считались. Мне никогда еще не было даже отдаленно так хорошо, как только что с Ругером. Даже близко. Сейчас же он смотрел на меня ленивым взглядом из-под полуприкрытых век, самодовольный до неприличия.
И ему было чем гордиться.
Я улыбнулась в ответ. Возможно, это была не такая уж и большая ошибка.
— Черт, она визжала, как гребаный поросенок, — послышался мужской голос справа.
Эмоциональный кульбит от удовлетворенности до чистейшего ужаса был преодолен менее чем за секунду. Я не просто распласталась на стойке, выставленная на всеобщее обозрение, у меня еще и руки были связаны. Я изогнулась, пытаясь освободиться, прося всех чертей, чтобы эти люди могли только слышать меня, а не видеть все это представление.
Ругер засмеялся, что в данной ситуации было совершенно неприемлемо. Вообще ни в какие ворота.
— Отвалите, — сказал он, поворачиваясь к трем парням, подходившим к фургону.
Рассерженным, кстати, он тоже не казался. Наоборот, казался чертовски довольным собой.
— Эта моя. Идите трахать своих собственных девчонок.
Парни засмеялись и побрели к дальней стене мастерской смотреть мотоциклы, как будто и не видели только что публичного секса.
О. Мой. Бог.
— Ругер, опусти мне футболку и развяжи меня, — зашипела я. — Сейчас же.
Он нагнулся и поправил на мне лифчик и футболку, затем заправил член обратно в штаны. Но вопрос еще не был закрыт — я хотела освободить руки и снова надеть шорты. Немедленно. Вместо этого он навис надо мной, стоя между ног и упираясь локтями в стойку по обе стороны от моего тела.
— Ну что, теперь мы все прояснили? — спросил он.
Я уперла в него взгляд.
— Что, черт возьми, ты творишь? — вновь зашипела я. — Господи, Ругер, отпусти меня. Мне нужно одеться. Поверить не могу, что они видели меня в таком виде.
— Как будто у тебя есть то, чего они никогда не видела, — усмехаясь, произнес он. — Ты слишком переживаешь, Соф. Это же байкеры, они постоянно видят, как люди трахаются. И сейчас они увидели чертовски хорошее представление.
— С чего ты это взял?
— Потому что теперь они знают, что ты принадлежишь мне, — ответил он. — Я так беспокоился о Ноа, что до сегодняшнего дня просто не понимал.
— Не понимал чего?
— Что то, что есть между нами, уже витает в воздухе, и эта штука реальна. Мы не можем от нее избавиться. Мы вместе, и у нас все получится. Или не получится. И секс к этому совсем не относится. Это происходит независимо от секса.
Меня посетила неожиданная надежда, и я замотала головой, напоминая себе, что не стоит быть глупой. Это же Ругер. Я могла любить его, но слепой не была...
— Ты пытаешься сказать, что я тебе небезразлична? — саркастически уточнила я. — В смысле, действительно небезразлична?
— В общем, да, — ответил он, наморщив лоб. — Соф, ты всегда была мне небезразлична, это не секрет. Я же, мать твою, держал тебя на обочине, когда ты выталкивала из себя ребенка. Не хочу показаться придурком, но не каждый мужчина на такое способен. В ту ночь что-то произошло. А мы слишком долго притворялись, что ничего не случилось. Отныне притворяться мы не будем.
— Ты — кобель, — категорично заявила я, ненавидя это слово даже за то, что я в принципе должна была его произносить. — Я не буду с мужчиной, который трахается без разбору, хотя мы и находимся на вечеринке, где парочка, трахающаяся в мастерской, ни у кого не вызывает удивления. Ты планируешь держать своего дружка в штанах?
Его глаза были темными и холодными, а я знала ответ на свой вопрос даже прежде, чем он успел открыть рот.
— Я не стану никого приводить домой, — сказал он. — Сейчас я не могу представить, что захочу трахнуть кого-нибудь, кроме тебя. Но жизнь байкера связана со свободой. Я стал Рипером, поэтому могу создавать собственные правила. Обещать не засовывать член ни в одну дырку, а вручить его одной женщине — так делают только чертовы слюнтяи.