Эти слова заставили Лею вздрогнуть. Она давно задавала себе подобные вопросы, но никогда не озвучивала их вслух. Тем более в Академии, где такие рассуждения считались крамольными.
— «Кто-то хочет высказать своё мнение?» — Гофферт обвёл взглядом аудиторию.
Рука Леи дрогнула, но она так и не подняла её. Тогда она ещё боялась противоречить общепринятым взглядам.
— «Это естественный порядок,» — первым ответил её однокурсник Касьян Аранг, наследник одной из самых влиятельных семей магов. — «Магия не должна быть доступна для всех. Те, кто рождаются в магических семьях, проходят обучение и знают, как её использовать на благо общества. Не маги просто не поймут её мощь и ответственность».
Лея тихо сжала кулаки под столом. Этот ответ был стандартным, его слышали все, кто вырос в этом мире. Магия была привилегией, и считалось, что лишь элита может управлять ею должным образом. А семьи основатели являются некой аристократией которая правит бал.
— «А если магия доступна только избранным, разве это не создаёт разрыв между магами и простыми людьми?» — неожиданно для себя самой Лея произнесла эти слова вслух.
В аудитории наступила тишина. Все взгляды устремились на неё. Гофферт поднял бровь, заинтересованно наблюдая за происходящим.
— «Мисс Валькорт, вы хотите сказать, что магия должна быть доступна каждому?» — с ноткой иронии в голосе спросил Касьян. — «Вы, представительница одной из самых влиятельных семей, выступаете за уравнение магов и обычных людей?»
Лея встретила его взгляд. В её голове снова пронеслись воспоминания о том, что она видела за стенами своего роскошного поместья: людей которые умирали от болезней, но могли бы быть вылечены магией, дети, оставшиеся сиротами из-за магических войн, которые велись только для защиты интересов знати.
— «Я считаю, что магия может и должна служить всем, а не только аристократии,» — твёрдо ответила она.
Гофферт улыбнулся уголками губ, но не вмешался. Это был момент для дискуссии, и он знал, что такой разговор всколыхнёт студентов.
— «Это утопия,» — ответил Касьян, складывая руки на груди. — «Люди без искры не смогут использовать магию ответственно. Они не понимают её природы, не осознают рисков. Мы, маги, — защитники этого мира. Мы обязаны контролировать магические силы, иначе будет хаос».
Лея хотела что-то возразить, но профессор Гофферт поднял руку, останавливая спор.
— «Вопрос интересный,» — сказал он. — «Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Если магия действительно принадлежит только узкому кругу людей, то можем ли мы говорить о справедливости? И что случится, если однажды простой народ восстанет против такого порядка вещей?»
Эти слова остались с Леей на долгое время. Она задумывалась о них не только на лекциях, но и за пределами Академии. Профессор, вероятно, не осознавал, насколько глубокий след оставил его урок, но с того дня Лея начала всё больше сомневаться в устоявшихся правилах.
***
Несколько месяцев спустя Лея начала сталкиваться с реальными последствиями своих мыслей. Она всё чаще уходила в немагические кварталы Гординии, где видела жизнь людей без магической поддержки. Лекари не могли справиться с болезнями, которые магия легко исцеляла. Проклятия и магические аномалии уничтожали целые семьи, но никто из магов не протягивал руку помощи бесплатно.
Однажды вечером, когда Лея вернулась в Академию после очередного похода в трущобы, её ждал неожиданный визит. В своей комнате она застала отца, лорда Грегора Валькорта, который редко посещал Академию.
— «Лея, что я слышу о тебе?» — произнёс он холодно, как только она вошла в комнату. Лея замерла. Она не ожидала увидеть его здесь, и тем более не была готова к разговору.
— «Ты начала задавать вопросы, которые не подобают нашей семье,» — продолжил отец, глядя на неё с суровым выражением лица. — «Ты ставишь под сомнение наш уклад, наше наследие. Почему?»
Лея почувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, но всё же решила ответить честно.
— «Потому что я не могу закрывать глаза на то, что вижу, отец. Магия принадлежит не только нам. Почему люди должны страдать, если мы можем помочь им? Почему только аристократы могут владеть магией?»
Грегор долго молчал, затем медленно вздохнул и приблизился к дочери.