— «Ты молода и наивна,» — сказал он. — «Магия — это власть. Мы контролируем её, потому что знаем, как её использовать. Простые люди не смогут управлять такими знаниями. Это опасно. Если магические знания станет доступна всем, начнётся хаос, войны, разруха. Ты не понимаешь, что защищаешь, Лея. Ты просто хочешь изменений ради изменений. Но я не позволю тебе разрушить всё, что наши предки строили веками».
— «Это не справедливо,» — тихо, но твёрдо ответила она. — «Ты не можешь игнорировать страдания людей».
Отец посмотрел на неё с холодной решимостью.
— «Это наш долг. Мы охраняем порядок. И если ты не перестанешь заниматься этой ерундой, тебе придётся покинуть не только Академию, но и наш дом».
Эти слова как удар по сердцу прозвучали в ушах Леи. Она знала, что её взгляды шли вразрез с идеалами семьи, но не ожидала такого ультиматума.
— «Я не могу остановиться, отец,» — ответила она, сжав кулаки. — «Это неправильно. И если я должна буду покинуть семью, чтобы следовать своим убеждениям, я готова.»
Отец смотрел на неё ещё несколько секунд, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, оставив её одну в тишине.
***
Те дни в Академии стали переломным моментом. Лея поняла, что больше не сможет оставаться частью семьи, которая придерживалась старых, закостенелых взглядов. Спустя несколько месяцев она закончила обучение и приняла окончательное решение — отречься от рода и начать свой путь самостоятельно.
***
Возвращение домой после выпуска было последней каплей. Лея уже знала, что её взгляды слишком сильно разошлись с идеологией семьи, но не представляла, насколько сильно это отдаление ощущалось среди Валькортов. Поместье встретило её холодом. Никто не поздравил её с успешным окончанием Академии, никто не пришёл к обеду, чтобы обсудить её планы на будущее. Все словно знали, что её присутствие в доме временно.
На следующий день отец вызвал её в кабинет. Лея подошла к массивным дверям, сделанным из чёрного дуба с вкраплениями золотого узора — символа рода Валькортов. Как только она вошла, её встретил холодный взгляд отца. Он сидел за огромным письменным столом, заваленным свитками, документами и магическими книгами.
— «Ты готова объясниться?» — начал он, не поднимая глаз от пергаментов, которые он читал. Лея знала, что это не вопрос, а скорее приказ.
— «Я уже всё объяснила в Академии, отец. Моя позиция не изменилась. Магия не должна быть привилегией аристократии. Мы можем использовать её на благо всех, а не только для того, чтобы сохранять наше могущество,»— ответила она, стоя прямо перед столом.
Отец наконец оторвался от бумаг и поднял взгляд. Его глаза светились холодным блеском.
— «Ты действительно настолько наивна, что думаешь, будто мир можно изменить с помощью милосердия и доброты? Магия — это власть. А власть принадлежит тем, кто умеет ею управлять. И не простолюдины решают, как она будет использоваться, а мы. Мы защищаем этот мир от них самих, и ты это прекрасно знаешь».
— «Защищаем? Мы используем магию, чтобы удерживать их внизу! Чтобы они не могли подняться выше и жить лучше! Разве это справедливо?» — воскликнула Лея, чувствуя, как в груди разгорается гнев.
— «Справедливость — это иллюзия, дочь,» — отрезал Грегор, вставая со своего кресла. Его фигура возвышалась над ней, словно демонстрируя всю силу и авторитет рода Валькортов. — «Если ты хочешь идти по этому пути, если ты считаешь, что можешь изменить мир в одиночку, делай это. Но ты больше не Валькорт. Я не позволю нашей фамилии быть связанной с утопическими мечтами.»
Лея ожидала такого ответа, но всё равно была поражена тем, насколько легко отец готов был отказаться от неё. Она смотрела на его суровое лицо, пыталась найти хотя бы намёк на сострадание или сожаление — но его не было.
— «Ты действительно отрекаешься от меня? От своей дочери?» — спросила она, чувствуя, как в её голосе дрожат нотки боли.
— «Это ты отрекаешься от нашей семьи и всего, что она значит,» — спокойно ответил он. — «Ты сделала свой выбор. Теперь делай, как считаешь нужным, но не жди поддержки и помощи».
Лея стояла в тишине. Гнев сменился холодом, пустотой. Всё, что связывало её с семьёй, с её прошлым, казалось, разрушилось за считанные минуты. Она осознала, что больше здесь не принадлежит.
— «Хорошо,» — сказала она наконец, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — «Я ухожу».
Она развернулась и вышла из кабинета, чувствуя на себе взгляд отца. За дверью её ждала мать, которая молча стояла в стороне. Лея встретила её взгляд, надеясь увидеть поддержку, но увидела лишь холодное молчание. «Ни слова прощания. Ни одного жеста сочувствия» - пронеслась последняя мысль о матери.