Рыцарь растерялся.
- Ну-у... э-э-эм... я просто...
"Что это?! Он стыдится того, что он на одной стороне с наемником? Или же с другом?" Похоже, его мнение очень зыбко на этот счет. И что же, ей его разочаровать или добиться полного расположения? Чтобы выйти из этого напыщенного рыцарского общества, Джайре выгоднее был бы первый вариант, но сейчас почему-то ей стало жаль беднягу. Такой доверчивый и наверняка очень ранимый. Обычной силой он наделен, и не малой, но силы духа у него нет. Любой, если захочет и не побоится рискнуть напороться на стойкие принципы, каковых нет у Бена, может так его унизить, что тот усомнится не то что в друге, а даже в себе самом. Нет, пусть он будет ее другом, ему это только на пользу.
- Я попросил Бена помочь мне.
Даже не оглядываясь, можно было почувствовать, какое облегчение и отраду дали ему эти слова заступничества. Джайре на какое-то время показалось, что сейчас он тяжело опустит руку ей на плечо и произнесет что-то трогательное, отчего она пожалеет, что вообще завела с ним знакомство, но он просто глубоко вздохнул, расправил сжатые плечи и слегка улыбнулся. "Счастливый ты мой... Смотри, как бы эта улыбка не стала причиной крепкой ссоры между нами".
- Вы обязаны помочь Акуну, господин Сальмоней. Он вылечил вас. Без него вы могли бы уже сейчас увидеть своих почивших родных. Несмотря на враждебность к приближенным короля, он пришел к вам на помощь, ответьте ему тем же.
- Ваша просьба граничит с требованием, Лис, но как бы я ни хотел помочь вам, я не могу. Зная Гарольда, я могу сказать, что он не послушает никого, разве что короля, совесть и долг. Таковы все рыцари, вы наверняка уже убедились в этом, - он окинул взглядом Бенрада. Бедняга, уже второй раз за эту ночь ему дают ярлычок с надписью "типичный рыцарь-дуболом". - Все же лазейку в его крепость принципов и устава можно найти.
- Вот только как? - развел руками Бен. - Вы сами знаете: устав - это такие строгие правила, против которых пойти - разбиться вдребезги. Мы сами его позвали, поэтому тоже можем попасть под удар. Так что это невозможно. Друг, я предлагаю устроить колдуну побег.
"Если бы все было так просто..." Джайра покачала головой.
- Ему некуда идти. Он живет в Васильковом Луге очень давно, деревня стала для него домом. Местные достаточно хорошо к нему относятся, и еще ни разу у него с ними не было проблем. Было бы жестоко заставлять его покинуть Васильковый Луг.
- Ну, он мог бы пойти в Китран, - предложил купец. - Известно, что в Китране есть некое Убежище чародеев. Уверен, ему бы там оказали гостеприимство.
- И еще Исра. Да и Сиерикон тоже. Чародеи есть повсюду, это все знают, но никто не может их поймать...
Джайра их уже не слушала. Им не понять, почему чародеям так дорого то место, где они смогли прожить достаточно долгое время. Отодвинув разговор на второй план, она сосредоточила взгляд на пламени свечи, ровно горевшей на утреннем безветрии. Огонь уже был не чисто голубым, а желтым. На стенах высились тени предметов великанских размеров, едва заметно шевелившихся вместе с огнем. Каждый чародей - это тот же огонек, вокруг которого толпятся тени. В одиночку ему очень трудно бороться с темнотой, если только помещение небольшое. Но мир велик, а у чародеев после изгнания из ардонского народа дома не стало, им постоянно приходится прятаться, убегать от своих гонителей. И слава Небесам, если они уходят вовремя. Их пламя - это магия, а тени, держащиеся вокруг, но на расстоянии, - это люди, не желающие ее принимать. Как бы чародей, порой, ни не хотел выделяться и использовать свои способности, магия все равно находит выход, проявляет себя сама. С детства их обучают контролировать ее, и если ты чародей, то гонений тебе не избежать. Раньше, рассказывала Эврикида, чародей в семье - это была великая радость и гордость, а сейчас это позор и горе. Они всегда одиноки, и если где-то им удается обрести гармонию, маленький домашний очаг, то для них это шанс начать нормальную жизнь. Это только для рыцарей и высокородных господ сменить место жительства - значит, начать новую полноценную жизнь, а для изгоев - это потерять все и начинать заново. Акун не из самых сильных, поэтому ему будет очень тяжело найти новое место и снова воссоздать тот свой маленький кусочек мира, в котором он жил в деревне целых семь лет.
На глазах тени стали меркнуть, а пламя терять свою яркость. Через стены Василькового Луга крался предательский рассвет.
- Солнце встает.
Мрачность слов впиталась в наступившую тишину, нависшую в комнате. Ни рыцарь, ни купец так и не пришли к общему решению.
- Если мы хотим действовать, то нужно действовать прямо сейчас.
Джайра смерила Бенрада недоверчивым взглядом. "Уже "мы". Как быстро! Ну, уж нет, Бен, хватит!"
- Не мы.
- Что? Я не понял...
- Не мы, а я должен действовать. Я понял, что вы ничего не можете сделать в этом деле, - может быть, и могут, но с нее довольно их влияния на ее жизнь, ближе она их не подпустит. В долгу должны остаться они перед ней, а не она перед ними... "Ну, конечно же! Рыцарский долг!" - Я должен идти.
- Постой! Друг, подожди...
Гарольда было найти несложно: пристально следя за каждым из деревенских, он изредка проводил короткий допрос прямо рядом с воздвигающимся кострищем. Местные были напуганы так, как если бы их приговорили к горящей смерти, а не несчастного Акуна. Видимо, используя метод запугивания, Фленьелл пригрозил им тем же, чем грозился и в комнате купца. "Интересно, этот хищный взгляд он долго репетировал, или на самом деле так зол?" Когда в поле зрения кастеляна возникла наемница, она готова была подыграть ему, изображая либо крайний испуг, либо горящего заживо человека - она не смогла решить до конца, рассуждая об этой забавной идее по пути к рыцарю. И никакого костра не требуется - только один взгляд. "Какой милый защитник добра".
- Я, помнится, уже доходчиво объяснил вам, господин наемник, что не желаю больше с вами разговаривать.
- Вы - да, а я нет, - пожала плечами Джайра. Фленьелл скривился, но сумел подавить раздражение. - Помнится, вы что-то там говорили мне по поводу моих прав и обязанностей, что все они напрямую связаны с защитой каравана и жизнью господина купца, и еще в ваших словах, адресованных Бенраду, был такой смысл: к каким бы средствам ты бы ни прибег, все они должны быть направлены во благо, так?
- Я не...
- Нет-нет, именно это вы и имели в виду, кому же это так хорошо понять, как не мне, наемнику, - жаль, что тут нельзя было сыграть мимикой, ибо лица все равно Фленьеллу никогда не увидать, приходится подыскивать слова поувесистее, как молот. - Еще раз хочу показать вам, насколько вы противоречивы своим же принципам. Господин купец жив-здоров, я всего пару минут назад удостоверился в этом, это же может подтвердить и Бенрад. Следовательно, право руководить всеми делами каравана, чего бы они ни касались, принадлежит только господину Сальмонею, и больше никому. Вы только управленец охраны - не забывайте свой рыцарский долг, - нарезая небольшие круги перед Фленьеллом, в отличие от нее неподвижно стоящим, она рассчитывала время, чтобы успеть сыграть на убеждениях кастеляна и прилюдно освободить провидца от жестокой казни. - И еще. Как рыцарь, вы это уже говорили Бенраду, вы обязаны служить добру, о средствах этой службы вы ничего не говорили, да и не сказано ничего об этом в рыцарской морали. Какую картину мы имеем: колдун, абсолютно безобидный и безоружный, приходит к неизлечимо больному, - так, ей показалось, будет звучать лучше, - на выручку и исцеляет его до полного выздоровления, при этом он знает благодаря своему провидческому дару, что за ним придут и ему не избежать казни без справедливого суда, но он спокоен, потому что он уверен, что сделал доброе дело. Ну, а вы, сэр Гарольд, уверены ли вы, что делаете доброе дело, обрекая этого целителя на смерть?
- Мне...
- Понимаю, вопрос сложный, потому что от вашего ответа будет многое зависеть: ответите "да" - нарушите рыцарский устав, ответите "нет" - при дворе вас могут уличить в нарушении королевского указа, и тогда, в любом случае, - прощай, рыцарская жизнь. Так что же вам важнее: совесть или рыцарский долг?
- Это почти одно и то же.