— И какой же это повод?
Снова раздраженный вздох.
— Ну, например, я монстр, освободиться от проклятья навряд ли удастся. Сейчас я тих и спокоен, но это длится с момента встречи с Хероном, а как известно по закону подлости, после затишья начнется буря, и я даже представить не могу, что я могу сотворить. Мне никогда уже не стать нормальным человеком, — в голосе прозвучало знакомое Джайре отчаяние, — я никогда не увижу ни отца, ни дом. Ладно, хоть я пока не бросаюсь на каждого встречного, иначе мы бы с тобой сейчас не говорили.
— А ты не думай об этом, — энтузиазм, с каким Джайра произнесла эти слова удивил Фарена. — Зачем ты думаешь о том, что достижение твоей цели невозможно? Лучше думай о том, как ее достичь, — дотянувшись до откинутого черепка, она подала его Фарену. — Эврикида как-то сказала мне: не проклятия делают нас монстрами, а мы сами.
С сомнениями Фарен взял кусочек из ее рук, разглядывая его будто в первый раз. Джайра, сняв с себя куртку, накинула ему на плечи и исчезла за карнизом. Вскочив с места вслед за ней, он даже не успел ничего сказать.
Наемница снова спустилась на второй этаж к гостевому столику. Камзола и сюрко уже не было на месте — видимо, прибрали заботливые слуги. Джайра устало погрузилась в кресло, сложив руки на подлокотники. Где-то хлопнула дверь, но потом снова все погрузилось в ночную тишину. Этажом ниже в часовне сквозняковый ветер перебирал «небесные голоса», нежно звеневшие, ударяясь друг о друга. С грустным отчужденным видом она уставилась в одну точку, не меняя позы. Снова терзающие мысли об Эврикиде, снова это угнетение.
Спустя некоторое время к столу подошел Фарен, желая поговорить с наемницей еще, обсудить ее же слова. Но с изумлением он обнаружил, что она заснула прямо в кресле, в той же задумчивости. Улыбнувшись, некромант укрыл ее кем-то оставленным пледом и сел в кресло напротив, в котором еще до бала сидела перед ним Джайра. С самого начала что-то в этой девушке-воине его привлекло. Какая-то необъяснимая сила, заключенная в ее душе, выражавшаяся в частых порывах чувств и решительных поступках. С сочувствием он смотрел ей вслед, когда она уезжала на бал, понимая, чего она боится на этом королевском приеме. «А раньше бы не боялась. Что-то ее изменило».
От раздумий Фарена отвлекли нервные подергивания Джайры. Судя по всему, сон был тревожный, полный кошмаров. «Что ее мучает?» Вспомнив, какие приемы древнего волшебства показывал ему когда-то Херон, Фарен дотронулся до руки наемницы. От прикосновения Джайра вздрогнула, но не проснулась. Будучи зачарованным созданием, некромант проник в ее сознание и погрузился в ее сон.
Глава 11
Шальные мысли
Местность, похожая на ад. Носится душный ветер, гоняя по воздуху пепел, песок и горячую пыль. Небо и земля багровели от жара. За ним, словно хозяин за своим верным псом, надвигался мрак, веющий ужасом и безнадежностью. Земля осыпается под ним как истлевший пергамент. Джайра оборачивается. За горизонт тянулись высокотравные холмистые луга вслед за заходящим солнцем и дышали безмятежностью. За самым дальним холмом послышалось знакомое бормотание — Эврикида любила рассуждать вслух, даже не проверяя, идет ли рядом с ней слушатель. Со стороны мрака раскатывался гром и тяжелый треск земной тверди. Джайра вгляделась. Все пространство под тучей мрака падало вниз, не оставляя никакой опоры, и светилось из глубины зеленым огнем. Душу одолел ужас. Она знала, что это — этот кошмарный сон являлся ей уже не в первый раз — и стремглав бросилась к закату. В ушах отдавался частый стук сердца, отсчитывая вдохи и выдохи. Как она ни старалась, но руки и ноги путались в развевающихся изорванных белых лентах, окутывающих все ее тело, и очень быстро Джайра выбилась из сил. Настигший мрак оползнем стянул ее к обрыву. Она едва успела ухватиться за острые обломки камней, повиснув над пропастью. От увиденного захватило дух, закружилась голова. Там, внизу, словно омут, вихрились воспоминания о потерях. О всех, кто когда-то погиб на глазах у нее. Хоть воспоминания очень давние, чувство вины не уменьшилось, а только возросло вместе с отчаянием и самоуничижением.
«Все они погибли из-за меня…»
Правая рука сорвалась, левая соскальзывала. Легкие разрывало от жгучего холода, на глазах выступили слезы. Собрав все оставшиеся силы, она закричала:
— Помогите!
В последний миг кто-то схватил ее руку. От спасителя веяло теплом.