— Держись, человек. Надо бороться с тьмой, пока есть силы.
Изумленный, Фарен посмотрел в лицо веллийца. Именно этих слов ему не хватало, только они должны были исходить от кого-то постороннего, как сейчас. Этот эльф дал ему не просто опору, а гораздо большее.
— Не глупи, эльф, — Искателю было наплевать, с кем он говорит и чем может закончиться такой разговор, не будь он повежливее, но крестьяне-добровольцы, стоявшие за его спиной, смотрели на веллийского эльфа как на чудо. Для Фарена это тоже показалось бы чудом, если бы не сложившаяся ситуация, в которой ему было не до восторга. — Я — служитель Сакротума, и я знаю, как уничтожить это чудовище. Передайте его мне, пока он чего не натворил.
— Говоришь, ты служитель Сакротума, — перебил его веллиец, не опуская лука, — а не чувствуешь, что в нем еще осталась человеческая сущность, которая борется за жизнь. Ты не знаешь, как ему помочь, ты уничтожитель, а не спаситель, так что для тебя здесь нет работы. Некромант останется у нас.
— Вас всего двое, а нас — вчетверо больше, — терпение Искателя было на исходе. Его можно было понять — он гонялся за Фареном с того самого момента, как тот ступил на жилые земли, и некромант уже несколько раз ускользал от него благодаря своей устремленности к жизни. — Вы одни, и ваш клан не успеет прийти к вам на помощь.
Эльф как-то странно улыбнулся — мягкое подобие усмешки.
— Ты уверен, что мы одни?
Второй веллиец, поддерживающий Фарена, крикнул два раза как ястреб, и тут же ему отозвались со всех сторон подобные кличи.
— Вы наделали много шуму, пытаясь догнать этого человека. Мы слышали вас еще с окраины леса. И это нас больше, чем вас. Уходите, если не хотите кровопролития.
Когда раздосадованные люди и эльфы разошлись, Фарен спросил у своих спасителей:
— Почему вы мне помогаете? Ведь я монстр. Охотник за нечистью был прав.
Оба эльфа посмотрели ему в глаза с такой жалостью и благосклонностью, что ему невольно стало стыдно за свой вопрос.
— Потому что ты еще человек и у тебя есть шанс вернуться к нормальной жизни. Тебе только нужна помощь, а люди бояться оказывать помощь тому, чьи действия кажутся им непредсказуемыми.
— Мы не можем дать тебе избавление от проклятья, у нас нет таких знаний. В этом тебе могут помочь лишь эльфийские правители, но бороться с тьмой внутри себя можешь только ты, и исход всей борьбы зависит только от тебя.
Это был первый случай, когда ему подсказали дорогу к очищению. Вторым случаем он обязан Херону, помогшему ему найти опоры внутри себя, чтобы не сдаться от отчаяния. И сейчас, глядя на Джайру, он понимал, что она — третий случай, когда ему дают силы извне. Ведь если тебя просят о помощи, значит, еще не все потеряно. Внезапно ему стало ясно, почему наемница так дорога Патрицу — она не была подвержена предрассудкам человеческой жестокости и видела человека таким, какой он есть, а не то, что делает его монстром в глазах окружающих.
На улице Джайру встретила Фрида, переодевшаяся в шелковый халат, раскрасневшаяся после жарких терм, и проводила взглядом удаляющегося от наемницы Фарена.
— И где ты только находишь таких красавцев? — Джайра хмуро посмотрела на нее. — Надеюсь, ты хотя бы этого не изуродуешь?
На колкость стагаты хмурость Джайры сменилась неприязнью.
— Ой, да ладно тебе! — женщина легко толкнула ее в плечо. — В одном тебе все же не везет: с ними рядом находиться как засовывать руку в мешок со змеями — никогда не знаешь, укусят они тебя или ласково задушат.
На заливистый смех Фриды Джайра ответила безнадежным вздохом.
— Скажи мне лучше вот что: что вас привело в Октаву?
Стагата прекратила смеяться, но лисья ухмылка не сошла с лица.
— Что ж, это не секрет. Мы собираем согласия лордов Ардонии на прошение о независимых державах.
— Как? Все хотят выйти из состава Ардонии?
— А ты помнишь, что называлось Ардонией? Это был союз народов, людей и эльфов, с целью помочь Протекторам в вечных сражениях с мраком. Первым королем Ардонии был…
— Протектор Эфферон. Я это знаю. Только вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время?
— Идет Год Дракона. Было много предсказаний, что именно в этот Год Дракона мир изменится и прекратится весь этот хаос.
Джайра возвела глаза к небу.
— Знаешь, что я думаю по поводу этого хаоса? То, что происходит в мире, зависит от людей, а не от символа года. Это уже потом какой-нибудь летописец поднимает палец в небо: «А ведь это был Год Дракона!» Демоны бы его побрали! Я имела в виду, что Ардонии грозит голод, а Амнис думает только о воображаемой войне. И вы хотите разорвать страну на части?