Голоса эльфов задевали самые далекие воспоминания, вызывали заветные чувства. Их пение под стать музыке то стихало, умиротворяя душу, то взлетало отчаянным кличем, поднимая отважный дух. И несмотря на то, что пели они на эльфийском, Песнь Ветра понимали все.
Когда Песнь закончилась и Кровопийца снова степенно расположился на покрывале, отдав с благодарностью инструмент Изилкалю, у всех, кто был в лагере, часто бились сердца. У Бенрада блестели в глазах слезы тоски. Ничего не сказав, он кивнул велийцам, слабо улыбнулся наемнику и вернулся к рыцарям.
— Ты напоила их души эликсиром очищения, — первым нарушил тишину Долнарн, заговорив на эльфийском.
— Им это было необходимо, — вздохнула Джайра.
— Не беспокойся, я подарю им спокойный сон.
Снова зазвучала флейта, переливаясь в нежнейшей эльфийской колыбельной.
Через минуту лагерь начал засыпать.
Джайра, все так же сидя спиной к каравану, спустила повязку, устало вздохнув.
— Очень странный и редкий человек, — произнес Изилкаль, кивнув на вопросительный взгляд Джайры в сторону рыцарей.
— Редкий?
— Да, раньше такие патриоты были не редкость, а сейчас… Ты знаешь это даже лучше нас.
Джайра хмыкнула. «Потому что патриотом быть опасно».
— Впрочем, он вайенец, — продолжал Изилкаль. — С ним нужно быть поосторожнее, особенно тебе.
— Мне? — она отогнала безобидного светлячка, бьющегося о щеку. — Почему это?
— Главная особенность вайенцев — видеть насквозь твою душу. Он увидит тебя, какая ты есть, несмотря на все твои маски.
Джайра издала саркастический смешок, припомнив болтовню Бенрада на дороге.
— Где уж ему меня разглядеть…
— Ты его недооцениваешь из-за его простоты, — тон велийца был серьезен, — а ведь этот рыцарь уже мог заинтересоваться тобой.
Джайра нахмурилась. «Пусть это не будет правдой…»
— Что-то ты сегодня слишком подозрителен, — покопавшись в седельной торбе, она достала сверток с зачерствевшим хлебом и с досадой надкусила ломоть. — Я не думаю, что Бен может прятать карты в подкладке. Он не из таких людей.
— Но он может говорить не всю правду, ведь так? Признайся, ты ведь даже не обратила внимания на то, что он носит бронзовый ясень?
Джайра недовольно скривилась, больше от сказанного эльфом, чем от скверного хлеба. Посмеявшись над ее выражением лица, Долнарн достал из своей сумки ароматный сочень с цветочным медом и подал его девушке.
— Зато он уже выяснил немного о твоем прошлом.
— Это не такие уж важные знания, — отмахнулась Джайра, принимая с голодным взглядом из рук Долнарна желанную пищу.
— И все же. Будь с ним аккуратнее, но не обижай, — с наслаждением откусывая сочень, она только хмыкнула. — Он может стать твоим самым преданным другом.
— Если не поклонником Кровопийцы, — с набитым ртом проговорила наемница.
Эльфы коротко засмеялись.
Колыбельная стихла. В роще запели ночные соловьи. Ворон встрепенулся, услышав треск сучьев, разламываемых рогами неосторожного оленя, и снова положил голову на траву, распугав всхрапыванием облепивших нос кузнечиков.
— Давно ли ты смотрела на звезды?
Джайра взглянула на Долнарна. «Так вы пришли мне что-то рассказать?..»
— Мой день удался, если я не ночую под открытым небом, — она развела руками. — Как видишь, в последние дни удача не дует в мою сторону.
— Тогда у тебя прекрасная возможность поговорить со звездами.
— Ты же знаешь, Долнарн, я не сильна в чтении по звездам, а все предсказания считаю не более, чем внушением.
Эльф вздохнул и поднял глаза к ночному небу.
— Очень жаль, что ты не веришь звездам, а ведь в последнее время они неспокойны.
Когда Эврикида делала предсказания, которые в дальнейшем так или иначе сбывались, она говорила те же самые слова.
— Что ты имеешь в виду? — вся тревога наемницы передалась в одном вопросе.
Предсказатель посмотрел на нее. В его глазах отражались пляшущее пламя и призрачный свет стареющей луны.