Даже наблюдая за ними со стороны, многое можно было сказать об этих рыцарях. Самый молодой из них был Кот — на вид не больше шестнадцати, но настолько юркий и звонкий, что без труда в нем угадывался недавний оруженосец, вот только чей? Оруженосцев судят только по их бывшим хозяевам — они их наставники и нередко кумиры всей жизни. Молодой Сокол ничем не отличался от своих собратьев охотничьих рыцарей с западной части Сердечной области и Пограничья — у них нередко на знаменах была охотничья атрибутика. Тихий, скромный, прислушивающийся к старшим, он показался Джайре темной лошадкой. Эврикида ей много раз повторяла: под маской скромности, даже очень искусной, может скрываться хитроумный зверь. Старый рыцарь с прозвищем Медведь не представлял собой ничего выдающегося, разве что склонностью указывать младшим братьям. Но какой старец этим не страдает?
Эрион Линделл, этот сверкающий улыбкой на каждую шутку статный молодой человек чуть постарше ее самой, был все же не так весел и беззаботен, как хотел всем казаться. Улыбка была только на губах, глаза кричали об отчаянии, и он сам то и дело отводил взгляд в сторону и смотрел в одну точку, пока кто-нибудь из друзей не окликал его. В общем, картина складывалась такая: эти трое земных зверушек развлекали небесную, но вечно горюющую птицу как могли. Что же такое случилось с Фениксом?
— Это ведь Эрион Феникс, да? — осторожно спросила она у Бенрада, стараясь не обратить на себя внимание глубоко задумавшегося Фленьелла.
— Он, в Ардонии больше никто не носит в своем гербе эту птицу.
— И что с ним? Переживает чью-то утрату?
— Почти, — качнул головой Бен. — Он слишком сильно переживает из-за того, что стражники плохо служат ему. Это дело лучше бы выполняли наемники, чем бойцы Октавы. Ну, в это число не входят только гвардейцы Гарольда и Королевские Мечи. Сам понимаешь.
— Откровенно говоря, нет, не понимаю. Он же рыцарь, старше их по званию, так почему же у него проблемы с простыми солдатами?
— Можешь сам у него это спросить. Сейчас я вас познакомлю.
— Бен, нет…
Наверно, зря она задала Бенраду этот вопрос. Направив свою высокую лошадь к этой четверке, он приветствовал их по-рыцарски — стукнул стальной перчаткой по сердцу. Все четверо ответили ему тем же.
— Как настроение?
— Нашел о чем спрашивать, Де Мио, — проворчал Медведь. — Погода кидается из одной крайности в другую — то дождь, то зной, караван проигрывает в скорости улитке, ехать немного, но не видно ни зги, а ты спрашиваешь про настроение!
— Видимо, оно отличное, раз ты так разговорчив, Фараут.
— Сэр Урейн! Или я, по-твоему, молокосос, чтобы фамильярничать со мной?
— Да ладно тебе, Медведь, — пихнул локтем старого рыцаря тот, кого называют Котом. — Сэр Бенрад занимает пост выше тебя, это мы должны так обращаться к нему.
— И тебе приятных вестей, Бен, — вздохнул Эрион. — Чем можем помочь?
— Пока мы не приедем в Октаву — ничем. Я просто хотел вас познакомить с Героем Ардонии.
— Наемник? — недоверчиво, но, как показалось Джайре, наиграно глянул на наемницу Медведь. — Все наёмники продажны, чем этот будет лучше, если нацепит рыцарские доспехи?
— А разве рыцарство заключается только в доспехах? — парировала Джайра. Бенрад благодарно ей улыбнулся, Эрион удивленно вытаращился на нее. — По-моему, быть рыцарем — это значит дать священный обет чести, стать символом героя для народа и выполнять все обязанности защитника короля и государства. Жаль, что о своих обязанностях почти никто не помнит. Но и я не претендую на пост защитника чести.
Медведь хмыкнул, будто хищник, сверкая глазами на Джайру. Феникс сменил удивление на интерес.
— Верно. Все предпочитают больше пользоваться своими правами, чем беспокоиться об ответственности.
— Друзья, это тот самый Кровопийца с Болотистой пустоши.
Торжественный тон, которым представил героя Бенрад, передался молчанию рыцарей.
— Тот самый? — наконец подал голос «темная лошадка». — Чем вы докажете?
— Ничем, — пожала плечами Джайра. — Моя дружелюбность строится на доверии, которое не нужно доказывать. Что ж, если вы считаете иначе, в чем я вас не упрекаю — у всех свои принципы, — то мне лучше остаться в стороне.
— Как раз-таки вам можно доверять, если вы надеетесь только на дружелюбие.