Только сейчас она увидела, что представляет из себя Испытание. Это было огромное сооружение из различных ловушек, летающих туда-сюда топоров, болтающихся секир и всего прочего.
— И это ваше Испытание? — недоверчиво спросила она.
— Да, это оно, — недоуменно ответил Бен.
— Я думал, будет что-то посерьезней.
Сквозь смех, рыцарь произнес:
— Удачи тебе!..
Участник за участником шеренга сокращалась. Пока никто не смог пройти Испытание, даже тот силач не удержался от ударов чем-то напичканных шаров. «Глупец, хотел все пройти с помощью грубой силы». Наконец, объявили имя Джайры, но реакция народа была абсолютно противоположна предыдущим приветствиям. В нее вдруг полетели мусор и мелкие камни, ее закидали бранью и улюлюканьями. От всего этого, конечно, она увернулась, но толпа уже с недоброжелательством относилась к тому, кто украл имя всенародного легендарного героя.
«Я же говорю: я не герой».
С лож понеслись успокоительные возгласы знатных особ, призывающих к терпению и снисходительности. С главного балкона за Испытанием наблюдал Амнис, сияющий в позолоченных доспехах. Взглянув на королевскую ложу, она перевела взгляд на толпу зрителей. Увидев вдали Фарена с Вороном, остановившегося при ее объявлении, она встретилась с ним взглядом. Фарен улыбнулся ей, подбадривающее кивнув. Публика напряженно наблюдала за лжегероем. Ощутив в себе сильное поднятие духа, Джайра посмотрела вперед себя, осматривая сооружения. Посчитав ее медлительность страхом, глашатай спросил:
— Не изволит ли Кровопийца облачиться в доспехи?
Джайра отрицательно помотала головой. По публике пронесся недоумевающий ропот. Осмотрев «испытательный аппарат», она пришла к выводу, что старт нужно брать не с помоста, куда приглашают всех участников и где стояла она, а с более высокого уровня, так как после горящего кольца, идущего первым, шли острые ножи, торчащие из пола, над которыми болталась цирковая трапеция. А там дальше все было проще простого: через секиры можно было пройти парой шагов, а вылетающие из отверстий топоры совсем были не страшны; надутые мешки сами по себе неуклюжи, а чтобы не упасть затем в воду, нужно было просто удержать равновесие на тонкой перегородочке, в чем ей поможет ловкость. Чтобы разогнаться для высокого прыжка, она начала пятиться назад. Некоторые из толпы стали выкрикивать ей оскорбления в трусости, не достойной рыцаря, но, увидев, что она остановилась, собираясь разбежаться, все замолчали. Еще раз взглянув на Фарена, с решительной улыбкой наблюдающего за ней, Джайра, даже не сбросив оружие, понеслась к пылающему кольцу. Под всеобщие ахи она, зацепившись руками за трапецию, с пластикой, которой позавидовали бы акробаты, пролетела на турниках над ножами, приземлилась бесшумно перед секирами, спокойно и без напряжения, рассчитав их такт, прошла между ними, кувыркнулась под летящими топорами, увернулась от ударов мешков и ступила на тоненькую жердочку над водой. Здесь она немного приостановилась, найдя точку равновесия, и спокойно, даже не вытянув руки в стороны, с легкостью эльфа прошла до конца. Толпа возликовала. Даже знать аплодировала с лож. Джайра взглянула на королевскую ложу. Оттуда ей кинула белую розу девушка в алых одеждах — принцесса Мариин, сестра Амниса. Поймав цветок на лету, наемница грациозно поклонилась и перевела взгляд на публику. Фарен тоже аплодировал, взглядом как бы говоря: «Впечатляет!» Интересно, увидел ли оттуда он ее глаза, в которых отразилась улыбка? Король в сопровождении Бенрада и Гарольда спустился к победителю испытаний. И тот, и другой сияли от счастья, как влюбленные. Король же пораженно осматривал наемницу с ног до головы, и было что-то в его взгляде неприязненное.
— Я потрясен вашим искусством владения собой, господин рыцарь, — произнес он, дождавшись тишины. — Не откроете ли вы нам теперь своего настоящего имени?
— Прошу прощения, ваше величество, — нисколько не смутившись в присутствии короля, ответила Джайра, — но, во-первых, я еще не рыцарь. Во-вторых, мне не позволяет открывать ни свое имя, ни свое лицо данный мной обет. Чтобы не нарушать рыцарский устав, в котором говорится, что «обет рыцаря не должен быть раскрыт ни под каким предлогом», я прошу ваше величество не мучить меня дальнейшими расспросами.
На цитату из устава все трое удивленно расширили глаза. Бен даже радостно раскрыл рот от изумления.
— Что ж, эти честность и благородность достойны рыцаря. Встаньте на колени, Кровопийца, — грустно вздохнув, она выполнила приказ короля, вытащившего меч из ножен. — Впредь все вас будут называть господином рыцарем, сэром Кровопийцей, как бы это странно ни звучало, — добавил он в конце, коснувшись три раза концом меча ее плеч. От этого легкого, почти не ощутимого прикосновения ей показалось, что на ее плечи упала целая гора. Новоиспеченный рыцарь встал с деревянного пола, чувствуя себя теперь таким же напыщенным франтом, каким выглядел сам король, и так же, как и принцессе в благодарность за цветок, поклонился. Сквозь вопли толпы, уже не сомневающейся в подлинности их героя, Джайра услышала слова Амниса: