— И ты не тот человек, кто разрушает эти ложные мысли?
— Я никогда не предаю идеалы друзей, если их так можно назвать. Зачем разрушать чью-то веру в совершенство, если ты сам в это не веришь? Тем более, что угроза не король-рыцарь, а нечто другое.
«И против него ни одно изобретение не поможет», — додумал недосказанные слова Фарен.
Пройдя между домами бедняков, они вышли к Торговой площади, к которой стягивался со всех улиц народ, чтобы посмотреть на торги. Обходя толпу за спинами горожан, Джайра замедлила шаг, рассматривая помост. На грубо обтесанных досках, уже местами окрашенных в красное, скрипели железные клети. В одной, убитый отчаянием, сидел на коленях ракшас, в другой метался в остервенении лугару, беспрестанно меняющий свой облик с человеческого на волчий. В других клетях сверкали глазами крупные гребцы с пиратских галер, был и простой люд. Но Джайру привлек истерзанный и грязный алый плащ…
По помосту с голым торсом, выставляя на показ свои мускулы и уродливые шрамы, ходил дроу-работарговец. В разных концах помоста стояли надсмотрщики в угольно-черной броне и с дюжинохвостыми шипастыми плетьми.
— А кто купить эту рабыня? Кто купить эту рабыня? — с акцентом кричал работорговец. — Эй, ты! Скажи что-то! — стукнул он кнутом по клетке. Оттуда донесся гневный девический голос:
— Будь ты проклят, темный эльф! Ты и весь твой род! Небо покарает тебя за те гнусные убийства, что ты совершил!..
— Назови цену! — крикнул кто-то из толпы.
— Да ведь это же…
Не успел Фарен договорить, как Джайра уже протискивалась сквозь плотную толпу к помосту.
— Три золотом! Три золотом! — снова прокаркал работорговец.
— Даю три! — начались торги.
— Даю пять!..
— Десять!..
— Двенадцать!..
— Двадцать!..
Джайра остановилась у самых ног дроу.
— Даю тридцать пять! — не унимались торгаши.
— Пятьдесят!..
— Шестьдесят!..
— Тысяча! — как можно более низким голосом выкрикнула Джайра. Голоса замолкли, все обернулись в сторону такого богатого знатного юноши. Джайра прошла к клети, вставая к работорговцу вплотную. — Тысяча золотников. Может быть, больше.
— Э, не-ет! — вдруг рыкнул дроу. — Я не согласиться! Я не продать!..
— Ты продашь мне ее! — взяла его резким выпадом вперед за плечо Джайра и уже вполголоса добавила: — Слово Буревестника.
Дроу пошатнулся, испуганно уставившись на покупателя. Опомнившись, он торопливо отдал распоряжения надсмотрщикам и поклонился Джайре. Амазонку со скованными цепью руками подвели к новому хозяину. Как только дроу отошли от нее, девушка спрыгнула в ахнувшую толпу и ринулась к выходу с площади, но тут же упала под общий смех, внезапно остановленная цепью. В растерянности от неудавшегося побега, она обернулась к другому концу цепи, лежавшему под ногой у молодого господина в сюрко с октавским гербом. Под одобрительный говор он поднял цепь и, грациозно спрыгнув с помоста, начал наматывать цепь на руку, медленно приближаясь к раздосадованной рабыне. Ксие — именно она была рабыней — показалось что-то знакомое в этом прыжке и в этой показушной самодовольной манере вести себя.
— Кто ты такой?
Ответ прозвучал из толпы как само собой разумеющееся.
— Сэр Кровопийца, Герой Ардонии.
Горделиво подняв голову, Герой остановился перед ней.
— Не думала, что герои доходят до такой низости — покупать рабов.
— А что? Давно хотел иметь своих слуг, — воин развел руками. Толпа снова согласно забурлила. Дернув цепь, он направился к переулку, пропускаемый людьми. Там в тени стоял крайне удивленный этим спектаклем, разыгранным Джайрой, Фарен, держа Ворона за повод.
— Как опрометчиво было пытаться сбежать: если от городской стражи тебе бы еще удалось улизнуть, то от королевских гвардейцев тебя ждала бы только смерть.
Амазонка молчала, насупившись. Джайра вздохнула. «Гордячка».
— Что делает в рабстве у дроу амазонка? — снова со скрытой усмешкой спросила Джайра. Та молчала. — Отвечай своему новому господину!
— Ты мне не господин! Я вольна как птица и могу в этом же переулке свернуть тебе шею!
— Так почему же не свернешь?
— Мне жаль лишать жизни такого молодого глупца. Вдруг ты когда-нибудь поумнеешь…
Джайра засмеялась низким смехом.
— А может, не такой уж я и глупец?
— Если бы ты не был глупцом, то вел бы меня со своей охраной, оберегая свою жизнь.
Снова раздался смех.
— Что ж, ты сейчас увидишь мою охрану и, надеюсь, обрадуешься…
Подойдя к Фарену, Джайра кивнула ему идти следом, сама же перебросила цепь через плечо Ксие, остолбеневшей от встречи со старым знакомым.