— Нет, — махнула она на них, — сначала к гостям, — убедившись, что их больше никто не слышит, она снова обратилась к Хакиму: — Как Осиное Гнездо? Шершень еще не успел заграбастать королевское добро?
— Нет, пока осы собирают припасы, но для чего — неясно. За ними охотится король-рыцарь, да и Стражи что-то стали слишком любопытны в последнее время.
Припоминая давнюю вражду с повелителем тысяч жал, она серьезно проговорила:
— Стражи всегда прокладывали своими трудами путь к власти для Сакротума, в последнее время только они и проливают кровь. Не удивительно, что после того случая они проявляют нездоровый интерес к ворам и соглядатаям.
— Я не об этом.
Джайра недоуменно взглянула на Хакима.
— А о чем же?
— Они кого-то ищут. Причем в самых разных местах. У нас нет никаких предположений, какие у них цели и кто им нужен, но люди из общины все чаще сообщают мне, что видели чародеев на улицах города. Кажется, Триумвират что-то задумал.
Джайра хмыкнула:
— Не в их традициях коварство и хитрость. Просто их планы проходят мимо нас, а действовать тихо и мирно — это их талант, поэтому вы чувствуете в этом угрозу. Своей хватки они, впрочем, не растеряли — без рыцарского сопровождения я навряд ли бы смогла освободить Фарена.
— Ты ведь знаешь некоторых чародеев? Ты будешь их предупреждать об этом странном поведении Стражей?
Она пожала плечами. Подходя к широкому входу в трапезную, они остановились.
— Уверена, они больше знают об этом, чем мы. Нет необходимости.
Из трапезной навстречу им вышел прихрамывающий мужчина в испачканном кожаном фартуке и загорелым на жару пламени лицом.
— А, это ты, бестия! — улыбнулся он. — То-то, я смотрю, у всех праздник на душе.
— Расул? Ты ли это? Помнится, ты зарекался никогда не покидать Месая.
— Ну-ну, не надо шептовать на меня. Хороший кузнец везде пригодится.
Хаким удалился в трапезную распорядиться об обеде. Джайра украдкой посмотрела на Фарена, разговаривающего с Зайном и Мааруфом, обратив на некроманта внимание и кузнеца.
— Если этот человек не дает тебе покоя, почему ты привела его сюда?
Девушка вопросительно уставилась на него. Кузнец развел руки:
— Ну, а зачем ты тогда стоишь передо мной, а любуешься им?
Она негодующе фыркнула, но затем сказала:
— Проверь его. Он может оказаться ярым сторонником королевской семьи. И нашим противником.
— О, не беспокойся. Я его знал раньше. Это самый ярый отступник. Сейчас все оппозиционеры короля подражают ему.
— Все равно. Я не знаю, что у него на уме.
— Да уж, — засмеялся Расул. — Единственное, что ты еще не умеешь, так это читать мысли.
— Острить — это то, что не умеешь ты, — язвительно усмехнулась она.
— Ты не сказала «единственное».
— К сожалению, это не единственное.
— Ну ты и язва.
— Съешь и не подавись.
Оба со смехом разошлись.
С восточным гостеприимством Хаким усадил всех на подобающие места за столом: главного гостя — в центр стола дальше всех от входа, ее друзей — по левую руку от нее, по правую сел он сам.
— Хаким, — умоляюще произнесла Джайра, — ну что за нелепость! Я не сяду во главе стола!
— Почему? Ты мой дорогой гость, и очень редкий к тому же.
— Я уважаю тебя больше, чем себя, — засмеялась она. — Даже они, — она указала на Ксию и Фарена, — заслуживают большего уважения и почета, чем твой редкий гость.
— Нет-нет! Без уважения не становятся аль-мусиальдами. И не смей прибедняться! — хецин сделал неуловимое движение ногами, отчего Джайра подогнула колени и с неожиданностью для себя плюхнулась на приготовленные подушки для сидения. — Я знаю твои привычки!
Растроганно рассмеявшись, она расслабленно устроилась на подушках. Слуги уже расставляли расписанные восточными узорами фарфоровые чашки с ароматным отваром с карамелью и выставляли на стол подносы с обильно приправленными горячими блюдами. Одно из блюд поставили перед Фареном, у которого тут же появилось ощущение тошноты.
— О, нет-нет, не огорчайтесь, но… я не голоден.
Как бы вежливо ни произнес это некромант, хецин его не понимал и что-то спрашивал на своем языке. Джайра что-то ответила ему тоже по-хецински, слуга понимающе кивнул и унес блюдо обратно на кухню. Фарен облегченно вздохнул и хотел поблагодарить Джайру, но ее внимание обратил на себя Хаким.
— Остался только один вопрос, который я тебе все еще не задал: где же Эврикида?
— Ее больше нет, Хаким, — в этот раз ей снова удалось перебороть себя. — Ее убили.
Нависло горестное молчание. Хаким долго думал, прежде чем что-либо сказать.