Войдя в комнату, освещаемую одним единственным продолговатым окном, и поэтому бывшую в полутьме, она, скинув сюрко и камзол на стул, бросилась на кровать и уставилась в потолок.
«Что мне делать, Эврикида? Что мне делать?..»
Мысли жужжали как рой насекомых. Начинала болеть голова, душила тоска, и хотелось завыть от безысходности. Каждый раз, как Джайра старалась забыть о том, что произошло с наставницей, все возвращалось снова и снова. От прошлого не убежишь, горе не отложишь в дальний ящик и не повесишь на крючок до завтрашнего дня. Но и биться головой о стену тоже не стоит. Посторонние занятия вроде обучения ассасинов и загадочной кражи не смогут отвлечь. Чтобы свыкнуться с мыслью, что больше не на кого положиться, потребуется еще больше времени, чем все прошедшие года с ведьмой огня. Теперь даже некому просто выговориться, рассказать о своем угнетении. Тяжкие мысли гнетут душу — так всегда говорили они с Эврикидой. Оставаясь в их плену, теряешь бдительность, становишься чувствителен. Чувствительность сродни уязвимости… И некому даже довериться!
Зато ей доверяют все. Никто не сомневается в том, что она безвозмездно поможет, спасет от всех напастей. Только ей, как всегда, некому помочь. Помощи не будет, даже если попросить, она была в этом уверена, не стоило и пытаться. В очередной раз она должна просто смириться с этим… Только кто долго выдержит такое?
Сна не было ни в одном глазу, а оставаться наедине с собой было невыносимо. Ворошить свои чувства и мысли — не самое благодарное занятие, и чаще всего она себя за это ненавидела. И так приходится испытывать слишком много ненависти в последнее время.
Снова натянув наряд рыцаря Октавы, Джайра вышла на свежий воздух. Наступали сумерки, и в логове ассасинов уже не было такой беготни массы слуг из общины, как днем. Даже слуги все знали ее в лицо и в знак уважения низко кланялись ей, когда проходили мимо, искренне улыбаясь. И для них она была благородным спасителем! Невольно в ее голову пришла мысль, что ей по нутру ближе роль горделивого рыцаря, чем благодетельного героя. Она горько засмеялась.
Под навесом в конюшне заржал Ворон, приветствуя свою хозяйку. Она повернулась к нему и ответила похожим ржанием, улыбаясь. Конь снова вторил ей. Посмеявшись, Джайра спустилась к любимцу.
— Ну, что ты меня зовешь? Я тебя никогда не брошу, мой хороший, — распутав длинную черную гриву, она обняла его могучую шею. Конь боковым зрением разглядывал ее. Новый наряд ему явно был любопытен.
— Тебе нравится? — удивилась Джайра, отходя от него на шаг и демонстрируя свой костюм. — А у тебя неплохой вкус, дружок! Что ж, скоро мы с тобой будем вместе щеголять как знатные рыцари во дворе королевского дворца. А через пару месяцев — на турнире на твоей родине, — с угасающей радостью сказала она, снова обняв коня за шею. — Только ты и будешь рядом со мной. Только ты знаешь всю правду обо мне.
Конь фыркнул, снова поглядев на нее боковым зрением. Это был очевидный знак согласия.
— Ты рассказываешь свои тайны коню, а от людей скрываешь даже свою настоящую внешность и имя, — засмеялась подошедшая к ней Ксия, приветственно погладив Ворона по морде. Тот тут же отдернул от ее рук голову — этот жест он разрешал только хозяйке.
— Лучше людям не знать обо мне вообще ничего, — вздохнула Джайра. — Так будет лучше для всех… Тебе лучше? Все в порядке?
— Да, все хорошо. Спасибо тебе, теперь и я тебе обязана жизнью.
— Уж не хочешь ли ты мне отдать долг? Вот уж глупости! Ты мне никогда и ничего не будешь должна. Даже не задумывайся об этом.
— Да, Хаким, прав: ты редкий бесценный клад, как он сейчас выразился.
— Ой! Хаким чего только не скажет по своей восточной манере красиво говорить! Ты подожди, он еще такие ругательства знает, от которых даже у головорезов волосы дыбом встанут!..
— Ты приказала Фарену быть твоим оруженосцем? — вдруг сменила тему Ксия. — Ты же его отпустила?
— Ну, должен же он мне отплатить какой-нибудь услугой! — растерянно воскликнула Джайра, разбирая амуницию. — Почему бы и нет?
— Не убедительно, — прищурилась Ксия. — Что ты постоянно не договариваешь? О том, что ты собралась отомстить за Эврикиду, он мне рассказал, можешь не выдумывать уловки, чтобы уйти от этой темы. Но что ты еще скрываешь?
— Как видишь, мне есть что скрывать, и лучше не докапываться до правды, я тебя умоляю этого не делать, — она уже затягивала подругу на брюхе Ворона. — Надо сказать Хакиму, чтобы ему давали поменьше отрубей… Что мне еще от тебя скрывать? То, что я известна по всему миру под разными именами? По-моему, это не секрет. То, что меня приняли за мужчину, и я на свое горе воспользовалась этим, приняв теперь ложное рыцарство? Это, наверно, тоже тебе известно…