На самом деле, как оказалось позже — выжили почти все, кто превратился в зомби. Мертвецы появились из другого мира, и вернулись туда же — а те, кто умер, вернулись к жизни, когда все вернулось на круги своя. Только вот те, кого убили маги, уже не могли вернуться, ведь это действительно было по-настоящему, а таких было много.
И все же те, кто выжил, пришли туда, чтобы поддержать их всех, они просто не могли иначе. Все в Ордене были невероятно рады, что и старшее поколение ковена — все они выжили, и оборотни успели спастись бегством, когда все разбежались в разные стороны. Хотя кому-то все-таки досталось от магов, и они убежать не смогли. Лиля все еще не могла забыть горящий труп Карла прямо перед ней, и старалась не думать об этом. Но чем больше она пыталась не думать, тем становилось хуже — она думала о Ваньке, а его участь была ничуть не лучше.
У костра появились даже Арт, Мара и Равен, запомнившие Ваньку как незаменимого и прекрасного друга, союзника, который был одним из тех, кто действительно боролся до последнего. Арт всегда искренне восхищался такими, хоть и охотился за ними не одну сотню лет — но в глубине души он лишь завидовал им, считал их конкурентами, способными на то, чтобы лишить его власти. Так и случилось. Но это уже было неважно…
Оборотни из клана Демонтина тоже явились на обрыв проститься с Ванькой — среди них была Грета и еще пара волков из их клана, которые чтили настоящие магические традиции. Балор и Кэтрин пока стояли в стороне, не в силах поверить в случившееся, и вспоминали о том, что видели Эффи с Ванькой прямо перед тем, как телепортировать с площади… Они могли вернуться и помочь им, но Балор, испугавшись за ребенка, быстро среагировал и унес Кэтрин прочь оттуда, надеясь, что и остальные последуют туда же.
— Дем… — тихо проговорила Грета, отведя Демонтина в сторону, — На нем ни живого места. И при одном взгляде на весь ковен у меня сердце сжимается… Как такое вообще могло произойти?..
— А как мы теряли тех, кого считали своей семьей? Кто и был нашей семьей… — ответил тот, глядя себе под ноги. Он заметил в воздухе небольшое помутнение, сопровождавшееся искрами, и тут же на обрыв телепортировались Велимонт, Лорен, Эффи, Василиса, Кира и Дэни. А за ними и Дино с Амелией… Велимонт держал на руках тело Ваньки, которое Эффи уже привела в порядок, и она лишь упрямо смотрела в землю, всячески стараясь не смотреть на него.
Демонтин подошел к ней, положив руки ей на плечи, и Эффи, наконец, подняла голову, взглянув ему в глаза. Оборотень увидел в ее глазах сосущую пустоту, безнадежную и тоскливую — казалось, в ней можно было утонуть и никогда не вернуться. Свет в ее глазах совсем погас — тот прежний свет, которым он всегда восхищался.
— Эф… Я что-нибудь могу сделать, чтобы тебе стало легче? — тихо спросил Демонтин.
— Да, — помедлив, ответила та, — Обрати время вспять.
-----------Greg Laswell — What a Day------------------------
— Милая, это не в моих силах… — мучительно ответил Демонтин, крепко обняв ее и погладив по волосам. Он взглянул вперед — Ванька уже лежал на соломенном настиле, и глаза его были закрыты, будто он просто спал. Ванька всегда спал беспокойно, это Эффи запомнила слишком хорошо… Увидев его там, ее снова захлестнули воспоминания, и из глаз потекли слезы.
Матвей, державший Розу за руку, отпустил ее, шагнув к настилу, и на мгновение обернулся ко всем остальным — они были совсем не готовы его отпустить. Казалось, что раньше они знали, что такое скорбь — теперь же все поняли, что они не знали абсолютно ничего. Все плакали — даже те, кто, казалось, никогда бы не заплакал. Поневоле вырывалась хотя бы одна одинокая слеза, которую просто невозможно было сдержать. Один Дино только держался и стоял на месте, как вкопанный, не двигаясь.
— Начинай, — громко произнес он, кивнув Матвею.
Матвей, собравшись с мыслями, переглянулся с Велимонтом — тот стоял в стороне, успокаивая Лорен. Оглядевшись, Матвей понял, что никто не сможет сказать ни слова — они не знают, что сказать. Он же в своей жесткой и сдержанной манере всегда умел хранить эмоции в себе, хотя и чувствовал, как каждого из них разрывает изнутри, и уже готов был поддаться этим эмоциям, взвалив их на себя — он внезапно понял, что тоже не может выдавить из себя ни слова.
Не теряя ни минуты, он подошел к настилу, последний раз взглянув на безмятежное лицо Ваньки, и направил к настилу несколько черных искр — и пламя мгновенно охватило соломенный настил, как и тело Ваньки. Матвей поспешно отошел назад, чувствуя издалека оглушающие эмоции Розы, и снова взял ее за руку, обнимая и целуя в лоб.