Дино, наконец, шевельнулся, шагнув вперед, и подошел к горящему настилу, не отрываясь, смотря на Ваньку — Амелия же осталась на месте, понимая, что Дино просто нужно побыть одному. Да и, она не могла в той же мере понять его, как, например, Эффи или Лорен — он был лучшим другом для всех них.
Лорен, заметив, как Дино вышел вперед, тоже шагнула туда же, переглянувшись с Велимонтом — ей было просто необходимо проститься с Ванькой, увидеть его в последний раз. Дино, увидев ее рядом, напрягся, сжав руки в кулаки, и Лорен потянулась к его руке, осторожно разжав ее и скрестив их пальцы. Дино поддался и взял ее за руку, и в тот же момент Лорен заметила, как по щеке у него скатилась слеза.
Лорен еще крепче сжала его руку, и уже с другой стороны заметила Эффи, которая решила подойти к Дино и тоже взяла его за руку. Они вот так втроем стояли перед настилом, неумолимо смотря на огонь, охвативший тело Ваньки, и прощались с ним, в последний раз. Как и все остальные тоже — они хоть и стояли в стороне, но все понимали, и так же прощались с ним. Внезапно Ник тоже вышел вперед, громко произнося:
— Кто-то должен сказать хоть что-нибудь… Я не могу вот так просто молчать. Вы знали, что он родом из этого города? Как иронично — умереть там, где ты родился… Ванька был идеальным другом, каких только можно было поискать, без каких-либо изъянов… Он был добрым и понимающим, и никогда никого не осуждал, не обвинял. Он любил всех одинаково… Он был нашей надеждой, и останется навсегда.
----------Civil Twilight — The Courage to fall-------------------------
Казалось бы, после похорон всем станет легче — но это была неправда. Прошла неделя, еще одна — и ничего не менялось. Прошло три недели, и над особняком повисла пугающая смертоносная тишина, которая стирала все временные границы. Время бежало медленно, растягиваясь, но в какой-то момент все вдруг осознавали, что уже прошел день, два, неделя, и невозможно было понять, реально ли это.
Параллельный мир уже почти слился с их миром, двойники то появлялись, то исчезали, разделяя скорбь со своими вторыми половинками. Окна в прошлое с грохотом открывались, так и зазывая взглянуть, узнать что-то — но это не имело значения теперь, без Ваньки. Все погрузились в траур, переживая его смерть: она была повсюду — сквозила по коридорам, пробивалась какими-то голосами, которые то и дело были слышны в особняке, будто призраки; он был повсюду.
Одно лишь будущее никому не было известно — Василиса больше не могла увидеть ничего. То ли от того, что ее рука не поднималась теперь нарисовать что-либо, то ли ее разум внезапно перестал воспринимать сигналы из будущего из-за того, как сильно миры перемешались между собой.
Велимонт давно уже потерял связь с остальными городами и странами, в которых у них были союзники, да и королем ему уже не хотелось быть… Какой он король, если его друзья так легко погибают, и он не может защитить их? Те же союзники, которых они привлекли недавно, скорбели вместе с ними, оставаясь в особняке — все их тренировки сошли на «нет», они лишь пытались хоть немного подбодрить тех, кто уже, казалось, совсем сходил с ума.
Казалось, какая-то частичка Ваньки, и правда не хотела уходить — он все еще витал где-то поблизости, и все могли это почувствовать, и от этого было не по себе, хоть его присутствие и согревало душу хоть немного. Война, предки, люди, другие миры перестали иметь сильную значимость после этой потери — всем хотелось лишь еще хоть раз почувствовать присутствие любимого друга. Поэтому никто не думал ни о надвигающейся опасности, ни о том, что весь мир сошел с ума, ни о том, что реальность перестала оправдывать себя как что-то неизменное и устойчивое.
---------The Birthday Massacre — Cover My Eyes--------------------------
Прошло слишком много и слишком мало времени. Все были подавлены, и никто не мог смириться со смертью Ваньки. Казалось, это просто шутка, реальность опять играет с ними, но нет. Неужели они действительно никогда уже не увидят этого родного и доброго Ваньку, вечно помогающего всем, кто ему дорог? Вот он и отдал жизнь за ту, кого любил больше жизни…
Лето уже разгулялось, июль подходил к концу, но всем было, как будто плевать на лето, на тепло и прочее… За июлем последовал август, и все так же время неумолимо бежало вперед. Выжившие люди, уже не видящие смысла в том, чтобы идти против них, даже как будто чувствовали их потерю и мало-помалу поддерживали иногда.