Столько времени она собиралась с мыслями, поджидала удобный момент, когда Велимонта не будет рядом, и никто за ней не увяжется, бродила по лесу с застрявшими в горле слезами, и думала только о том, чтобы снова увидеть лучшего друга. А сейчас она почему-то медлила, сомневалась и давала себе мысленные пощечины за проявление слабости, глупые надежды и вечную способность лезть туда, куда не надо.
Почему-то Эффи не приходила в голову мысль действительно попробовать достучаться до него — или, может, она просто боялась этого, боялась увидеть его и взглянуть ему в глаза. Лорен хотела спросить ее об этом, но опять же не решалась, и поэтому попыталась сама — вдруг действительно получится.
Наконец она собралась с мыслями и протянула ладони к свече, держа их прямо над огнем. Рукам было жарко, даже уже немного горячо — но она терпела, понимая, что по-другому нельзя. Она должна почувствовать, чувствовать боль, чтобы понимать, что все это реально. И чтобы он стал реальным, если это возможно… Она призывала его мысленно, повторяла заклинание, даже уже жгла кожу на ладонях, но не хотела отступаться, она хотела идти до конца, пытаться изо всех сил.
---------Maggie Eckford — Tell Me How to Feel---------------------------
Огонь свечи колебался, даже ветер поднялся вдруг, высоко взметнув пламя… Лорен воодушевилась, замерла с глупой улыбкой на лице и предвкушением внутри, ожидая чего-то… Но в тот же момент огонь погас, задымил, а в комнате стало душно и холодно, и внезапно темно и жутко…
Лорен безнадежно выдохнула и опустила ладони, тупо уставившись на тонкую струйку дыма, уходящую к потолку. Тихо, ни единого шороха… И ветра снова не было. Не было ничего, абсолютно. И в голове ее внезапно все опустело, будто последняя искра внутри нее погасла в этот момент…
Но все, что было внутри нее, не ушло окончательно — она внезапно почувствовала все это вокруг себя. Если раньше она не чувствовала ничего, не чувствовала его — теперь он, казалось, был повсюду. Ванька был рядом, ощущался в воздухе, его прежний внешний вид, взгляд, голос, смех — он будто был здесь. Или ей казалось так… Чувства оглушили ее, и ей хотелось закричать от отчаяния, которое разрывало ее сердце надвое.
— Ванька, прости меня! — взмолилась она, — Я так виновата перед тобой!.. Если бы я не начала все это, ты был бы сейчас здесь… Наверное, ты не хочешь даже видеть и слышать меня, ты ненавидишь меня, и я понимаю, я все понимаю… Если бы ты мог меня простить… Я бы все отдала за прощение, Ванька… Если бы можно было еще хоть раз тебя увидеть… Я совершила огромную ошибку, я хотела спасти всех, чтобы все это закончилось… И все закончилось, но совсем не так, как должно было… Ты должен был быть здесь, рядом с ней, без тебя мы все потеряны, разве ты не видишь?.. Мы не можем… Я не могу жить дальше, пока все остается так, как есть, и тебя нет с нами… Ты нужен нам живым, нам нужен наш друг, будь ты хоть сто раз героем, как нам жить дальше, зная, что ты герой посмертно?..
С последними ее словами в комнату ворвался резкий порыв ветра, растрепавший ее волосы и чуть не сбивший с ног, и она схватилась за ножку стола, чтобы не упасть на спину. Лорен ошеломленно зачерпнула ртом воздух, оглядевшись вокруг, и снова схватилась за голову, уже от переполняющих ее чувств. Все в комнате наполнилось чем-то родным и привычным для нее, и стало даже чуть теплее на секунду, но этого было мало, да и он ли это был?..
— Ты здесь, Ванька?.. — с надеждой спросила она, не дыша. — Если ты здесь, то дай мне хоть какой-нибудь знак. Хоть какой-нибудь… Не уходи, не оставляй меня… Где же ты?..
----------Adam Road — God don't follow me---------------------------
Узнав о том, что их сын попался в лапы предков, Арт и Мара бросили все дела и принялись помогать остальным в поисках. Только вот Арт все равно знал, что из этого ничего не выйдет: контроль разума — штука тонкая, и тот, кого контролируют, явно не в выигрышном положении. Найти его будет невозможно, пока он сам не захочет. Сам же Арт рвался изо всех сил помочь своему сыну, и до сих пор удивлялся, насколько все изменилось за какое-то недолгое время. Еще совсем недавно он был самой главной проблемой, а теперь он помогает спасать мир, борется за свою семью… И к Кэтрин он заглядывал время от времени, пытаясь помочь, чем может — но это было очевидно, они ничего не могли сделать.