— Вы сами в это не верите, майор. Ваши друзья погибли не из-за моих действий. С вами выходили на связь, вас предупреждали, вы поступили так, как должны были поступить — это повлекло последствия. Не подумайте, что я виню вас, ни в коем случае. Просто, все сложилось так, как сложилось. Знаете, если б я хотел, я мог бы на вас надавать. Вас ведь только за этот разговор разжаловать можно, но я не стану этого делать. Последствия могут оказаться непредсказуемыми, — Нотэл слегка улыбнулся. — Но есть одна вещь, которая меня очень интересует — это информация, взятая вами на Сторлане. Когда капитан Таил приходила в управление, она мне ее не отдала.
— Наверное потому, что у нее ее нет.
— И где же она?
— Да откуда ж мне знать, — Эрик пожал плечами. — Все, что мы нарыли до прибытия группы управления, я отдал полковнику Вернеру.
— Знаете, майор, одно дело хамить всем подряд и совсем другое утаивать информацию от командования. Майор Долан сказал, что Вернер не забрал у вас данные.
— Долану показалось. Знаете, после плена и всей той дряни, которой его пичкали, еще и не такое померещится, — Эрик держался непринужденно, но Телиан понимал — он врет.
— Возможно и так. Вы свободны, майор. Приказы вы будете получать непосредственно от генерала Грона.
— Есть, — Эрик медленно встал. — Долану привет передавайте. Скажите, пусть спит спокойно, больше я его подставлять не стану, — майор отдал честь и вышел.
Честно говоря, Телиан не ждал, что Эрик согласится перейти в управление. Больше всего, генерала заинтересовало то, почему майор решил перестать общаться с Доланом. Раньше, он частенько использовал его для получения информации, где можно найти что-то о себе. Получается, у него появились предпосылки. Вероятнее всего, он получил их на Сторлане. В том, что Эрик не знает всей правды, Нотэл был уверен. Иначе, предъявил бы претензии. Он не из тех, кто станет молчать.
Эрик укладывал парадную форму, Олин ждала пока, он соберется сидя в кресле.
— Что тебе сказал Телиан? — задал майор, давно волновавший его вопрос, не отрываясь от своего занятия.
— А тебе?
— Я первый спросил.
— Думаю, он всем нам говорил одно и тоже.
— И что ты ответила?
— Свой ответ я дала ему еще три недели назад, и менять решение не собираюсь. А еще он спрашивал меня о той информации, которую мы раздобыли на Сторлане, но у меня ее нет, и ты об этом прекрасно знаешь.
— На что ты намекаешь? — Эрик застегнул дорожную сумку и повернулся к Олин.
— Да ни на что. Ты не отдавал мне кристалл, когда я пошла в штаб, значит он все еще у тебя, так?
— Так, — со вздохом произнес Эрик. — А что ты сказала Телиану?
— А что я могла ему сказать, что ты не захотел расставаться с информацией? Сказала, что кристалл, скорее всего, оставался у Вернера, а после самоликвидации искать его бесполезно. Что хоть на нем?
— Это долгий разговор, сейчас на него нет времени, давай обсудим, когда вернемся, думаю, тебе тоже есть что сказать, — Эрик перебросил сумку через плечо. — Пошли?
— Пошли, — Олин встала.
На взлетно-посадочной площадке их ждали Телиан и Энтони, все остальные уже находились на борту челнока.
Барнон сидел в своей камере. Он не знал точно, сколько времени прошло со дня его ареста. Бесчисленные допросы были похожи один на другой, и теперь не осталось ничего из его биографии, чего бы не знала Служба Дознаний. В день нападения на Амерон, Барнон по-прежнему находился в тюрьме Разведуправления. Он слышал приглушенные взрывы и звуки стрельбы, но, что именно случилось, узнал только на очередном допросе, когда его спросили, знал ли он о готовящемся нападении и тех, кто как и он поставляет сведения торианам. Барнон ничего этого не знал.
Конечно, ему было известно, что он не один кто занимается подобными делами, но бывший полковник никогда не встречался с другими звеньями этой огромной цепи. Все что он мог сказать, из него уже давно выудили и, судя по лицам тех, кто его допрашивал — эта информация оказалась устаревшей и никому не нужной. Но это никак не оправдывало бывшего полковника, которого лишили всех званий и наград сразу же, как только стало известно, что он покинул Гристон. В тот же день его приговорили к смертной казни, а до сих пор не привели приговор в исполнение, лишь потому, что хотели получить как можно больше информации. Допросов не проводили уже несколько дней, и Барнон ждал, что скоро за ним придут в последний раз.
За время, проведенное в тюрьме, он осунулся, побледнел, лицо опало. Но думал Барнон сейчас не о своей судьбе. В ней все просто и понятно: не всполошись он и не наделай необдуманных шагов, все могло пойти по-другому… Его мысли занимала Соня Грегори. Теперь управление знает все и что с ней будет — неизвестно. Он так и не решился спросить об этом. Барнон делал все, что бы его дела не коснулись Соню, но, похоже — не вышло. Он пристроил ее своей секретаршей, что было сделать весьма не просто. Еще сложнее, для нее, оказалось, удержаться на этом месте, но ничего лучшего, для своей дочери, Барнон предложить не мог.