Генерал Энтони Грон, сидел в своем кабинете. Он постукивал ручкой по столу и задумчиво смотрел в окно. Стояла глубокая ночь, но генерала мучила бессонница. Он не понимал, как Барнон мог спать, зная, что потеряна связь с тремя группами. Но Энтони ошибался, полковник не спал. Он сидел в своей комнате с выключенным светом и крутил в руках личный коммуникатор. Монитор горел голубым светом и по нему неспешно бежали буквы. Барнон кинул коммуникатор на стол и закрыл глаза. Ему хотелось обо всем забыть, подать в отставку, и жить спокойно на какой-нибудь тихой планете. Но сейчас, это невозможно. Он бросил взгляд в окно. В штабе светилось одно единственное окно. Значит, генерал не спит. Ждет…
В свои сорок два года, Энтони Грон почти полностью поседел. В его жизни было все. Не было только покоя. Но он и не мечтал о нем. Ведь тогда, придется остаться наедине с самим собой. Своими мыслями. Памятью. Прошлым. Пожалуй — это единственное, чего боялся генерал.
Первая седина, у Энтони появилась после уничтожения Корэллы. Тогда погибла его невеста — Алия Телиан. Ка́ссию он покинул с опустевшей кровоточащей душой и белыми волосами. Если бы ни Коинт Таил, Энтони давно бы врубил самоликвидацию, но Таил смог убедить его жить дальше, хотя бы ради того, чтоб найти «сливщика». И Энтони жил, надеясь, что все же сможет выявить продажную мразь, раз это так и не удалось Таилу.
Начальником базы, Энтони стал несколько лет назад, но, тем не менее, не засиживался в кабинете. В любой момент, он мог надеть боевой «скелет» и отправиться на задание вместе с какой-нибудь из групп. После, он получал нарекания из Центрального Штаба, но заставить генерала прекратить принимать участие в операциях, никто не мог.
От своих офицеров, Энтони требовал неукоснительного соблюдения кодекса чести. Он мог смотреть сквозь пальцы на драки и самоволки — бороться с этим практически бесполезно, особенно, среди десантников, чья кровь горячей лавы и вскипает по любому поводу.
Сейчас, он хотел непременно дождаться возвращения команд или, по крайней мере, получить хоть какие-то известия. Но не было ничего. Коммуникатор молчал, и небо над взлетно-посадочной полосой оставалось пустым. Энтони сильно не нравилось, что выслать пришлось именно эти группы. Он положил ручку на стол и потянулся за коммуникатором, но потом передумал. Беспокоить Вернера, пока, рано. Генерал вздохнул. Может, он стареет? Вот и становится слишком подозрительным и нервным. Нет. До старости ему еще далеко. Он в здравом уме и доброй памяти. Он помнит все. Даже то, что очень хочется забыть.
Иногда, Энтони думал: почему он до сих пор жив? Вокруг него всегда гибли его друзья, солдаты, которых он отправлял на задания и ждал их возвращения. Молодые и красивые и их очень жалко, а он все живет, хотя, и жить-то ему, вроде, незачем… Но он до сих пор не нажал на кнопку самоликвидации. Оставалась еще цель. Оставалось данное слово, которое держит его в этой жизни.
— Эх, Коинт, — проговорил он, обращаясь в ночную пустоту, — и какие Акриковы демоны тебя туда понесли…
Но, пустота не могла ему ответить, как не мог ответить и тот, кто уже три года спал у своей звезды.
Они шли уже около двух часов, и вокруг не было ничего, кроме каменистой пустыни. Алик, со своей группой, отделился минут пятнадцать назад. Пейзаж угнетал и наталкивал на мрачные мысли. Олин и Атикс, шли в начале строя, Нилион и Аири замыкали. Атикс угрюмо сопел, и Олин начинало это раздражать.
— Старшина, прекрати сопеть. Бесит уже, — не выдержала лейтенант. — Тут и без тебя нервы на пределе, — Атикс ушел в глубокое молчание и ничего не отвечал. — И вообще, чего ты ко мне прилип?
— Я? Да больно надо! Все претензии к капитану, — старшина шел, прислушиваясь к шуршанию камней под ногами.
— А на заводе? Мне-то, в принципе, все равно, просто, не совсем понятно, с чего это у тебя приоритеты поменялись?
— Ничего у меня не менялось, — буркнул Атикс. — Просто, не все то, чем кажется, — он поправил «Керташ». В его движениях чувствовалась нервозность. — Честно говоря, я ведь никогда не имел ничего личного, против тебя.
— Надо же! А вот мне так не казалось.
— Никому не казалось. Так было нужно.
— Интересно, кому?
— Мне, — после некоторого молчания ответил Атикс. — А ты, заработала на этом авторитет.
— Авторитет — это хорошо, но все же…
— Послушай, давай закончим этот глупый разговор. Он ни к чему не приведет, — перебил ее Атикс. — Да и неважно теперь, то, что происходило в центре. Важно то, что происходит сейчас. А я ничего не могу понять.