Но жезл обогнул Крэйна и влетел прямо в руку неизвестного мне тритона. Он даже не был приближенным короля! Старый король оказался слишком хитер, чтобы раньше времени открывать свои предпочтения!
Тритоны закричали, приветствуя нового правителя.
Мы пересеклись взглядами, и король тритонов, взмахнув рукой, подал знак отхода.
- Еще увидимся, истинная королева! – долетел до меня его задорный, усиленный молодой голос.
Акулы расплылись в стороны, образуя коридор прохода для тритонов. Новоявленный король принял решение не вступать в войну, из которой обе стороны понесут невосполнимые потери.
- Долгих лет правлению королевы! – услышала я голос своей подруги Торины. Она одна из первых склонилась передо мной, признавая королевскую власть. В молчаливом согласии все сирены опустили головы.
Торину я включила в состав своей свиты.
Робина нашла на берегу того озера, где королева хранила все безделушки. Он был не в себе, но живой. Самозванка не успела ему навредить. И его выздоровление было делом времени.
Теперь я не могла его отпустить, Робин стал не просто моим первым мужчиной, он стал моим спасением от проклятия рода.
Спустя несколько дней, мужчина снова смотрел на меня также, притягивая бесконечной синевой своих прекрасных глаз. Я поселила его на том же острове, что облюбовала ранее для наших встреч, сделав эту землю своей королевской резиденцией. Сирены уже вовсю трудились, обустраивая защиту нашего островка, где я проводила ночи напролет в объятьях своего мужчины.
Он учился говорить с сиренами, плавал на остров матерей-сирен поиграть с малышами. И постепенно стал неотъемлемой частью нашей жизни.
Я запретила деление сирен на воинов и матерей. Теперь каждая из нас делала свой личный выбор. И становилась матерью только если ей нравился тритон, претендующий на роль продолжателя рода.
Я и сама стала матерью. Не знаю, кто жил в моем чреве, да это было и неважно, когда Робин гладил выпуклый живот и кормил меня своей энергией через камень, доставшийся от предков.
Артефакт «Наследие Сирен» преобразовывал вытягиваемый поток из человека, позволяя им управлять, не убивая отдающего.
И как-то вечером, сидя друг напротив друга под пламенеющим закатом, держа в руках сияющий артефакт, я почувствовала, как из меня наружу рвется новая жизнь. И закричала от раздирающей боли.
Сирены бежали на преобразованных конечностях, неловко сталкиваясь друг с другом, чтобы прийти мне на помощь, и я засмеялась сквозь боль. Не все мои подданные могли раздваивать хвост, оказалось, для этого нужны часы медитаций и управления магией. Но некоторые уже делали успехи, правда жаловались на боль в новых ногах, им привычнее было находиться в обществе родного хвоста.
Робин подхватил меня на руки и побежал к воде. Наш первенец должен был родиться в своей стихии.
Это оказалась девочка…
И у нее были две ноги и синий омут глаз ее отца…
Конец