— Знаешь, ты очень опасна, но в то же время ты нестерпимо права, как этот мед. Откуда ты знаешь о том, что говорят и что думают люди? — он не отрывался от кусочка, и собирал им мед, что стекал на тарелку.
— Все это время я ходила не только на верфь, я ходила в деревню, и узнала, что люди живут в голоде возле моря, в котором полно рыбы. Они живут без овощей, хотя вокруг множество земель, которые они могут возделывать. Служанкам приходится выходить замуж за охранников, которых они ненавидят, а самое страшное — у родителей, что не могут содержать своих детей, их просто отнимают. И отдают в семьи с деньгами, уверив, что их родители рады от них избавиться. Если вы считаете их темными, то знайте, что именно эта темнота, которая на самом деле не темнота, а их вера в богов, держит народ от того, чтобы прийти с факелами к стенам замка, — сейчас мне могло прилететь, в лучшем случае, хлебом с медом.
В комнате повисла тишина, но посмотрев на правителя, я увидела все ту же картину — он спокойно ел. Может быть, я зря пришла сюда сама без приглашения, перепрыгнула через голову, ведь можно было решить этот вопрос с Ваалом. И сейчас я сижу здесь, и смотрю на жующего мужчину, который через несколько дней станет моим мужем, если до этого момента не отправит в тюрьму за хамство.
— Хотите, мы сейчас вместе проедем на верфь, и все обсудим там?
— Да, хочу, — женщина во мне была несчастна, понимая, что пользуется сейчас тем, что мужчина доверился ей, а она предает его доверие. Он был слишком доверчивым. И слишком красивым.
На верфи было ветрено. Лето переходило в осень неторопливо — еще долго будет тепло, но будут такие вот дни, когда море приносит слишком сырой воздух. Если присмотреться, мелкие капельки наполняли все вокруг. Еще пара дней, и море будет обрушивать на скалы могучие волны. Вечером море немного утихает чтобы с первыми лучами света начать свой бой снова.
-------------------------
— Нужно ночью выйти из относительно спокойной гавани, пока волны не такие, как днем. Факелы на судне будет видно с берега, а как рассветет и начнется шторм, все увидят лапах, который вдали, практически на горизонте, уходит под волны, и вновь поднимается над ними. Главное — отойти от берега, чтобы судно не выкинуло на скалы. Как только закончится шторм, они вернутся в гавань, — мы вышли из кареты и шли к краю горы, где обычно встречались с правителем по утрам.
— Сири, может просто собрать поход на север, и в пути проверить лапах, — правитель не сдавался, и сузив глаза всматривался в горизонт, где волны поднимались все выше.
— Если еще раз лапах уйдет и не вернется, ваше время как правителя закончится. У людей нет больше доверия к вам, правитель, — шансы на официальный выход корабля были все ниже и ниже.
— И после этого ты перестанешь ходить на верфь, и займешься со мной делами? — он улыбался мне, хотя, думаю, понимал, что эта уступка станет для меня капканом.
— Да, я буду делать все, как вы скажете, — я не верила, что все получилось, все наконец получилось! С трудом сдержалась, чтобы не прыгнуть к нему на шею и не обнять.
— Идем в карету, очень холодно. Завтра утром Ваал предоставит все, что нужно для праздника. Сегодня объявят о нем. Вы успеете сделать это завтра вечером — таких волн тебе достаточно? — это был королевский подарок, и мне было стыдно за свой поступок, за свое предательство.
— Спасибо, правитель, — я смотрела на него, и не знала, как мне быть. Завтра вечером всем нужно быть на корабле. Уже все продумано, люди ждут, а моя душа сейчас висела на волоске.
Мы шли к карете, и он взял меня за кончики пальцев и очень осторожно сжал. Никогда мне ничего не давалось легко. Никогда меня не любили просто так — мне приходилось доказывать, что я веселая, умная, что я всегда поддержу, и не брошу в сложные минуты. Женщину во мне видели только потом, и то, мне кажется, больше смирялись с этой деталью. Этот человек шел мне навстречу, он мог сразу обеспечить мою жизнь, он рад уделить мне свое внимание.
Мне было нестерпимо больно от того, что я предаю его доверие, мне было страшно за людей, которые все это время живут только тем, что когда-то вернутся домой, они строили корабль, они проходили мимо и с надеждой смотрели, как поднимается кверху обшивка, становясь крепким бортом, как ставят мачты, как шьются паруса и промазываются жиром борта. Они в своих мыслях уже шли под этими парусами, они видели северный берег, и любимых людей, лица которых они уже видят на берегу. Есть ли там лица, что будут глазами искать меня? Не Брана, не нас, а именно меня? Безысходность и ненужность накрывала холодной волной. Лишь бы сейчас не думать о моем родном доме, о моем настоящем мире.