— Вы в своем уме, Сири? — на встречу нам верхом вышли Драс и Гор. Видимо, они отправились нас искать. — Вы хотите, чтобы вас съели волки? Мы не сможем спокойно работать, зная, что вы в любой момент можете потеряться, — мужчины явно были злы. Они пропустили нас вперед, и поскакали сзади, что-то бубня то один, то другой. За спинами мы везли по большой охапке веток, но они не считали это важным и необходимым.
Я решила молчать, иначе, мой язык снова наделает нам проблем. Если не нам, то мне точно.
Когда мы завели лошадей, то поняли, что люди уже седлали остальных, чтобы ехать на наши поиски. Мужчины были явно злы, да, все-таки мы не подумали о безопасности.
— Мы не думали, что озеро такое большое, и что придется вернутся, потому что там болото, Драс, — я решила уже ответить на его выпады в мою сторону.
— Больше не давать женщинам лошадей, никому и не под каким предлогом, и теперь, один дружинник будет дежурить во дворе и следить, чтобы женщины не выходили за этот круг без мужчин, — Драс встал в центре двора и достаточно громко заявил, что мы теперь здесь заложницы — именно так трактовал его речь участок мозга, что отвечал у меня за мое сумасшествие и феминизм. Да, это один и тот же участок, скорее всего, потому что, если логически порассуждать — он прав, и все дело только в нашей безопасности, но антагонист во мне готов был спорить и делать назло.
— А еще, нужно соединить вот эти промежутки между домами высоким забором. Таким высоким, что не перепрыгнет во двор ни один волк, а со двора ни одна женщина, — я отвернулась, и брела в дом, где теперь у нас была организована кухня. За спиной были слышны смешки женщин и крип зубов Драса.
Люди потянулись следом, видимо, «благодаря» нашей прогулке, никто не ужинал — все отправлялись искать нас. Я отчетливо понимала свою вину, но поступок Драса был очень похож на правила в армии — один проштрафился — страдают все. Дедовщина была прекрасным методом самоорганизации группы. И теперь мне было стыдно перед этими мужчинами, хоть они и молчали.
После ужина все собрались в общей комнате кухни. Людей было слишком много, и сесть было некуда. Нужно было разделить их на пару групп. Иначе, они ничего не поймут. Но два раза рассказывать одно и то же каждый день меня мало радовало. Да, лучше так, всех сразу.
— Сири, эти люди тоже будут учиться с нами, — Драс ввел в комнату четверых южан. Все замолчали. Я не понимала — зачем ему это надо, но спорить с ним при дружине я не стала.
— Хорошо, найдите место. Сегодня мы займемся только счетом. А завтра, когда у нас будет стена из досок, мы будем изучать буквы, — я посмотрела за спины учеников, сквозь которые пробиралась Сига. Она несла ветки. Хорошо, что она их не порубила, потому что сквозь эту толпу придется поднимать их кверху.
После первого урока у меня болело горло — приходилось почти кричать сквозь этот гомон. Люди начали задавать вопросы с первых минут. Нужно что-то придумать. И завтра, во время готовки завтрака нужно начать варить солому — у нас ее было не много — то, что стелилось в телегах. Мы снова попробуем делать бумагу.
— Мужчины, мне нужен один человек на завтра, кто умеет работать топором? Мне нужно сделать доску и несколько маленьких рамок из дерева, — я посмотрела в толпу.
— Я могу сделать, если карл Драс отпустит меня с работ в лесу, — из толпы вышел мужчина средних лет, но явно старше Драса. Я видела, как они его уважают и слушают. Все мои выходки здесь закончатся тем, что мне придется уходить жить в лес — там мне никто не будет приказывать. Я улыбнулась, вспомнив прекрасную шутку про одиночество: «хочу плачу, хочу — не плачу». Вот и весь выбор.
— Да, Лувар, можешь завтра с утра заняться с Сири ее досками, — он махнул рукой. — А теперь, все по домам, пора топить печи, и отдыхать.
— Мы истопили печи, можете отдыхать… или побыть с нами на улице, раз нельзя теперь гулять одним, — это выкрикнула Хана, девушка, которая занималась уборкой мужских домов.
— Ты была права, Сири, и это началось на много раньше, чем ты сказала, — Драс шепнул мне в ухо, взял за локоть и потянул к выходу.
— Видимо, уже отогрелись, — я засмеялась, и пошла за ним.
— Ага, и отъелись. За ночь, — он смеялся, и это было хорошим знаком, значит дуться на меня не будет. Хорошо, что прикусила язык. Не знаю, как долго смогу держать его за зубами.