Чтобы попасть в сад, мы прошли по двору почти весь замок, который делился арками внутри, и несколькими двориками, по которым мы проходили. За замком был прекрасный сад. Стена уходила далеко за деревья. Жаль, что Оми была с нами, и нам не удалось поговорить, но Оми рассказывала о деревьях и цветах, о птицах, что живут в саду, о том, что здесь есть дворцовые грядки с травами.
— Оми, почему ты плакала вчера вечером, — я решила напрямую спросить ее, когда Сига задержалась позади.
— Все хорошо, тала Сири, сейчас уже все хорошо. — она отвернулась, и пошла впереди.
— Если ты не хочешь говорить, не говори, но вдруг я смогу помочь тебе, или вдруг, рассказав, ты сама услышишь себя, и решение придет само. Я умею хранить тайны, и не желаю тебе зла, — я знала, что она слышит меня, хоть и делала вид, что ушла далеко.
Утром меня разбудила Сига, мне казалось, что еще очень рано — быстро привыкаешь к жизни знати. Было уже ближе к обеду. И Сига принесла одежду, кофе, и суетилась.
— Сири, скоро придет Шанари, и проводит тебя к карете одруса Ваала. Одевайся быстрее, я принесла нари и немного хлеба. Она наливала в чашку кофе, я подчкочила, умылась, и начала одеваться. Черные брюки, черная рубашка, теплые тапочки и меховой жилет — все примерно как всегда, неужели нельзя оставлять вещи из прошлых сезонов, и носить и то, и другое?
— Я готова, Сига, все, я готова — я сидела возле окна, смотрела во двор, и пила кофе с белым свежим хлебом, он был еще теплым.
Шанари вошла как всегда, не постучав, и сразу направилась ко мне, снимая с вешалки возле двери плащ, и передавая мне. Сига помогла надеть его. Я не понимала — зачем эта скрытность, и когда это закончится? Когда меня признают полноценным жителем, дающим этому государству новые идеи для развития, или пока не признают ненужной, и не отправят на долговременный, но все же, убой.
Мы молча вышли к фонтану, я приподняла голову — он был большим, но больше напоминал огромную поилку — вода просто лилась кверху из камней, и опадая, по камням вливалась в этот водоем. Ощущение, что хотели сделать красиво, но получилось так, как получилось. Я улыбнулась — для красивого фонтана нужен напор воды. Мы перешагивали желобки в земле — вода сливалась к пальмам.
Карета ждала, и когда открыли дверь, там уже сидел Ваал. Я села напротив, и сняла колпак. Ваал был каким-то дерганным, хоть и улыбался как вечером на рауте, но его что-то угнетало.
— Одрус Ваал, я рада вас видеть, но я вижу, что у вас в голове есть какая-то печаль, или забота, и вы думаете о ней, — я решила его немного обезоружить, сбить с толку, чтобы он чуть почувствовал себя слабым. Мы были одни, и я не унижала его, не открывала его.
— Нет, все хорошо, просто, очень плохо спал сегодня. Давайте начнем с города, и вы увидите все мастерские и дома. Узнаете как живут люди, и что у нас есть. А потом мы погуляем по берегу, увидим рыбаков и место, где они обрабатывают рыбу. Далее, мы можем посетить верфь, вам скорее всего, как женщине, не интересна эта сторона жизни земель….
— Нет, нет, давайте посмотрим и верфь. Мне не понятно ничего в этом, но очень интересно. И видеть такие огромные лапахи — горло захватывает от воздуха. И море там очень красивое, в наших лесах нет моря, а мне так нравится цвет воды и запах. — я делала воодушевленное лицо женщины — поэта. На верфь мне хотелось попасть больше всего. Верфь и берег моря, это единственная дорога домой.
— Хорошо, но мы еще должны посмотреть сады и место, где плавят железо. Мы делаем много железных приспособлений. — Он гордился рудниками и тем, что железо покорилось им. Когда о нем начали говорить, его глаза загорелись — вот его тонкое место, место, которое он знает лучше всего. Посмотрим, как много он знает о другом, о том, что не касается железа. Вода с годами убивает и железо. А слово убивает человека незаметнее, чем железо.
Я улыбнулась ему максимально открыто. По дороге до города я восхищалась видами, теплой погодой, воздухом, который наполнен приближением тепла. Я не выспалась, и проспала утро потому что всю ночь готовилась к встрече.
— Одрус Ваал, я так очарована вашими землями, что не спала всю ночь, и сочинила песню. Вы любите песни? У нас их поют на ярмарках, я слушала в детстве песни, что пела мне мама, и сейчас у меня родились слова. Я могу вам спеть. — Я говорила смущенно, как моя подруга поэт, которая сначала предлагает послушать пару строчек, а потом весь вечер мучает своими виршами.
— Конечно, обязательно, Сири, у нас так мало людей, что могут слагать песни! — У него загорелись глаза, и было видно, что он хотел развлечься. — Не смущайтесь, пойте, если нужно, мы задержимся перед въездом в город.