- С каких это пор ты стал дружить с этими французишками? - цедил Рон сквозь зубы. Видя растерянное выражение лица друга и неправильно истолковав его, Рон решил закрепить успех. - Ты что, забыл ? Они наши враги, и мы для них враги. Поэтому мы должны разбить их в пух и прах. И не смей обвинять Дамблдора, особенно после всего того, что он сделал для тебя!
Гарри смотрел и не верил тому, что слышит. Предательство Рона в начале турнира заставило Гарри по-другому посмотреть на своего друга. Он всегда видел, как Рон завидует чужому успеху. Но не желая потерять первого своего друга, старался не замечать этого. Новость о том, с какой силой Рон завидовал Гарри все эти годы, была страшным ударом. Воистину говорится: "Друзья познаются в беде". Когда после встречи с хвосторогой Рон пришёл с извинениями, Гарри понадеялся, что он что-то понял и, по крайней мере, начнёт работать над своим характером. И ведь он не дурак. То, как он играет в шахматы, говорит о том, что мозги у него есть. Но Рон упорно не желал меняться, ожидая, когда слава сама упадёт ему в руки.
- Рон, а где Гермиона?
- Не знаю. Когда её Крам вытащил из озера, она дождалась тебя, а затем куда-то убежала. Наверное, не поняла, как ей повезло, что участвовала в задании, - от этих слов Гарри дёрнулся, как от удара током, - и что её спас самый знаменитый ловец мира. Могла бы и подольше задержаться возле него, поговорить с ним или хотя бы взять автограф для меня. Да ладно, пойдём, сейчас будет праздничный ужин в честь окончания задания.
Идя по главному коридору в общий зал, Гарри размышлял. Почему после примирения Рон не изменился? Почему он просто не желает меняться? Жажда славы и денег, а также желание выделиться на фоне остальных, не прилагая усилий, лишь на время утихли в его душе. Он по-прежнему не желает слышать ни о чём, кроме как о квиддиче и шахматах. Если бы не Гермиона, Рон был бы наверное худшим учеником за всю историю Хогвартса. Кстати о Гермионе. Увидев Лаванду и Парвати, соседок Гермионы по комнате, Гарри спросил:
- Привет, Вы не видели Гермиону? - Лаванда посмотрела на Рона, который с нетерпением смотрел в сторону большого зала и, скривившись, сказала: - Гермиона в нашей спальне. Гарри, вам обоим надо поговорить с ней.
- Гарри, - требовательно сказал Рон, - сейчас начнётся праздник и все наши будут там. Ты же не хочешь опоздать? - Лаванда и Парвати лишь разочарованно покачали головами. Страсть Рона к еде уже стала легендой. Как, впрочем, и его поведение за обеденным столом. Вот интересно, куда в вечно голодного гриффиндорца всё это помещается? И ведь не толстеет, аж злость берёт.
- Рон, - сказал Гарри, - ты иди и займи нам места, мы сейчас подойдём.
Однако на последнем слове Рон уже сорвался с места и на бегу крикнул:
- Ладно, только не задерживайтесь там, - теперь Гарри окончательно понял, что переделывать друга бесполезно: он никогда не изменится. При слове "друг" впервые что-то неприятно царапнуло у него в душе. Спустя десять минут он с девчонками уже были в гостиной Гриффиндора.
- Лаванда, что с Гермионой?
- Я не знаю, Гарри. Как только она вернулась с озера, легла на кровать и больше ни на что не реагирует. Мы пытались растормошить и как-то поговорить с ней. Даже нанесли целую кучу разной еды и сладостей, но у неё такое лицо и взгляд... В общем, ты должен поговорить с ней, - она взяла Гарри за руку и повела в сторону спален для девочек.
- Лаванда, там же ваши спальни, я не смогу туда пройти, - на что девочка лишь снисходительно хмыкнула и сказала:
- Это ты самостоятельно к нам пройти не сможешь. Но по приглашению, девушка может провести своего друга к себе, при условии, что будет держать его за руку. И ещё, Гермиону нужно покормить, мы пытались... Попробуй ты...
Гарри вошёл в комнату для девочек. Она ничем не отличалась от их комнат. Гермиона лежала на постели на боку, поджав к груди колени и обхватив плечи руками. Было ощущение, что она замёрзла и её слегка знобит. Минутку, её знобит?
- Гермиона? - но девочка не отреагировала. Её безразличный взгляд был устремлён куда-то вдаль. Беспокойство Гарри за свою подругу начало нарастать как снежный ком, и он быстрым шагом подошел к лежащей девушке и, взяв её за плечо, спросил:
- Гермиона? - он постарался заглянуть в её глаза. Какое-то время девушка смотрела на него, словно пытаясь вспомнить, кто с ней говорит. Вначале во взгляде появилось узнавание, а потом удивление.