- Нет, Гарри, ты прав. Сколько я ни пыталась быть полезной для факультета, я всегда была в нём изгоем. Меня терпели только из-за тебя. В том числе и Рон. Теперь-то я это понимаю. Я всё равно буду для них "грязнокровкой". И не спорь, Гарри, мы оба знаем, что это так. Как только от тебя все отвернулись, как мне тут же показали моё место. Это чужой мир, и как бы мы ни старались стать его частью, он никогда не примет нас. Здесь уважают даже не столько магический талант, сколько Власть и Деньги. Отсюда выходит главный вопрос. Что нам теперь делать? Ведь в магловский мир мы тоже вернуться не сможем, то есть, вернуться-то мы можем, ну ты сам понимаешь.
- Да, Гермиона, я понимаю. Магия слишком сильно вошла в нашу с тобой жизнь. Но и жить мы тут не сможем, нам просто этого не позволят. Я теперь даже не знаю, к кому из нас волшебники испытывают большее отвращение, к тебе или ко мне. Знаешь, чем больше я смотрю на свою жизнь, тем больше понимаю, что мои родители выбрали не ту сторону.
- Гарри! - возмущённо воскликнула Гермиона.
Однако Гарри предостерегающе поднял ладонь и продолжил:
- Я имею в виду, что им вообще не следовало влезать в эту войну, тем более с ребёнком на руках. Мне вот интересно, почему они не уехали из Англии. Это очень странно. Они любили меня, это я знаю точно. Я бы на их месте не стал рисковать своим ребёнком. С возможностями волшебников незаметно уехать не проблема. Какими бы ни были возможности Волан-де-Морта, вести поиски по всему миру ему бы просто не позволили лидеры других магических стран. Ведь он даже не политический лидер. Он сумасшедший садист и маньяк. Лидер террористической группировки, состоящей из националистов. Кстати, это неплохая идея и возможно идеальный выход для нас.
- Ты о чём? Уехать из страны?
- Да, а разве тебя здесь что-то держит?
- Но мои родители...
- Гермиона. Будь у меня дочь, такая же умница и красавица как ты, я, чтобы защитить её от фашистов и фанатиков, поехал бы за ней даже на Северный Полюс. Родители любят тебя. Я уверен, они примут любое твоё решение.
Видя, что Гермиона в чём-то сомневается, Гарри выложил главный аргумент.
- Гермиона, ты же видела, как вело себя Министерство на Чемпионате мира по квиддичу. Господи, да они же просто прикрыли преступления Пожирателей! Если чистокровки захотят навредить тебе, то первыми под удар попадут твои родители. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы защитить их и, тем более, наказать виновных. И первые, кто тебя остановят, это Министерство Магии.
- Вот с этим не поспоришь, Гарри. Но куда нам ехать? В смысле мы же там никого не знаем.
-Почему не знаем, - Гарри победоносно улыбнулся удивлённой подруге. - У нас есть Делакур. Уверен, он не последний человек в правительстве Франции, а французы, как он выразился, могут быть благодарными. Кроме того, у его дочери Долг Жизни передо мной. Кстати, нам нужно будет прочитать всё, что сможем найти на эту тему. Да и сам Делакур обещал подкинуть нужные книги, - видя как загорелись глаза у Гермионы на его слова о книгах, он широко улыбнулся. Поняв причину улыбки, Гермиона лишь фыркнула, однако, улыбка вновь сама выползла на её лицо. - К тому же у меня, как у чемпиона, по-прежнему есть допуск в Запретную секцию. Понимаешь, если Делакур поможет нам уехать и устроиться во Франции, то он как бы спасёт наши жизни, и долг будет выплачен. Нужно будет в ближайшее время поговорить с ним на эту тему.
- Гарри, если возможно, то я хотела бы пойти на встречу с Делакуром вместе с тобой, - видя непонимающее лицо друга, она грустно сказала. - Нет, я понимаю, что вопрос о Долге Жизни вы должны будете решить один на один. Но Гарри, семья Делакур должна тебе, я же для них никто. Они мне ничего не должны.
Гарри сидел с ошарашенным лицом и смотрел на Гермиону. Подобного варианта ему даже не приходило в голову. Лишь сейчас он понял, что именно значит для него Гермиона. Видя какой эффект произвели её слова на парня, она испуганно встала.
- Гарри, я, наверное, что-то не то сказала, - видя, как бледность расплывается на лице друга, она уже не знала, что говорить, - я просто...
Однако договорить она ничего не успела. Гарри вдруг встал, и, обойдя столик, крепко обнял и прижал к себе растерянную девушку.
- Гермиона, ты для меня самый близкий друг, и ты для меня не просто самый близкий друг. Ты для меня намного больше, чем самый близкий друг. Ты самый родной для меня человек во всём этом грёбанном мире. Ты мне нравишься, Гермиона. Не просто как друг, а значительно больше, чем друг. Если ты не захочешь быть со мной..., ну в смысле, если ты скажешь, что мы только друзья, я пойму и сделаю так, как ты просишь, - он вдруг отстранился и, внимательно посмотрев в её шоколадные глаза, практически прорычал. - Но я тебя здесь одну не брошу, слышишь, и я без тебя никуда не уеду.