- Потому, что согласно пророчеству, Гарри Поттер равен Тёмному Лорду по силе и не более.
- Верно.
- Значит, как дуэлянту, против Волан-де-Морта у Гарри нет шанса, если даже чистокровные одногодки могут справиться с Гарри за счёт своих знаний. Дамблдор. Ну, сучёнок! Так всех нас подставить! Крушение нашего общества лишь вопрос времени.
Фадж встал с кресла и нервно прошёлся вдоль стены.
- Тони. Я по-прежнему не понимаю. Зачем ему это? Зачем Дамблдор так поступил с Гарри? Нет, я понимаю, что он делал живую бомбу, но ведь это ненадёжно. Волан-де-Морт уже однажды погиб и мог проявить осторожность, и послать убить Гарри Поттера кого-нибудь из своих сторонников. Я бы на его месте так и поступил.
- Я тоже, - согласился Тревор.
- Ведь после смерти Гарри, Волан-де-Морт станет неуязвим.
- Я думаю, что Дамблдор уверен в том, что Гарри Поттера, как и Волан-де-Морта, охраняет пророчество.
- Всё равно не сходится. Вне всяких сомнений, при следующей своей встрече Тёмный Лорд будет держать Гарри на расстоянии. Отдел Тайн предоставил мне записи о том, что должно было произойти в момент смерти Гарри Поттера. В момент его смерти у Тёмного Лорда останется время, чтобы трансгрессировать с места. Тем более, что теперь он будет крайне внимателен к тому, что будет происходить с Гарри.
- Как я уже сказал, по версии Дамблдора, пророчество защищает своих героев. Это единственное, как можно объяснить поведение Дамблдора. По его предположению, после смерти одного из героев, пророчество будет исполнено и выживший станет уязвим. Его можно просто добить, особенно, если он будет ослаблен. Тем более, что в мировой истории уже были подобные прецеденты.
- Но ведь ты сказал, что...
- Это лишь моя версия. Моё толкование пророчества, которое имеет такое же право на существование, как и толкование Дамблдора. Если Дамблдор прав и после смерти Гарри Тёмный Лорд выживет...
- То тогда Дамблдор вернётся в лучах славы как единственный, кто может защитить нас от чудовища. Всё равно не понимаю. Если Дамблдор считает, что ему по силам остановить Волан-де-Морта, то почему же он не сделал этого раньше?
- А ты ещё не понял?
- Чего?
- Он ждал.
- Чего ждал?
- Когда вы все начнёте умолять его о помощи.
Фадж скривился
- Мы его просили.
- Но не умоляли. Я уверен, что он даже свой зад помыл в ожидании, когда вы начнёте его целовать, а пока он крутил своей задницей перед вашими лицами, намекая на то, что он ожидает от вас...
Фадж злорадно усмехнулся.
- Гарри Поттер обосрал ему всё малину. Неудивительно, что он взъярился на мальчика и превратил его детство в АД.
- К вопросу об Аде, Корнелиус. У меня к тебе просьба.
- Всё, что в моих силах.
- Корнелиус, у тебя есть доверенные лица среди отдела по стиранию памяти, которые умеют держать язык за зубами?
- Зачем тебе это?
- Родственники Гарри Поттера и то, во что они превратили его жизнь. Понимаешь, даже для маглов это не нормально. За последние пятьдесят лет у маглов многое изменилось. Более того. Теперь маглы относятся к своим сиротам с не меньшим трепетом, чем маги к своим детям.
- Я слышал, что наказание розгами у маглов теперь не пользуются популярностью.
- Розгами? Корнелиус! Да если взрослый поднимет руку на ребёнка, то его засадят за решётку быстрей, чем он успеет осознать свою глупость. Больший срок можно получить разве что за убийство и изнасилование. Даже родители теперь наказывают своих чад с оглядкой.
- Ты серьёзно?
- Были прецеденты когда ребёнок не только лишал своего родителя-садиста родительских прав, но и засаживал того за решётку на весьма длительный срок. Были прецеденты. Причём не один и не два. Так что эти Дурсли не могли не понимать, что их ожидает, если правда выплывет наружу.
- Думаешь, они под заклятьем?
- А вот это и нужно выяснить. Но сделать это нужно аккуратно. Да и магловскую школу с соседями не мешает проверить.
- Я понял, Тони. Я понял. А результаты расследования?
- Думаю, что Гарри Поттер очень высоко оценит, если ты позволишь ему самому решить то, как поступить с Дурслями.
Корнелиус мрачно кивнул головой, и какое-то время маги сидели в тишине, обдумывая свои мысли. Спустя время Корнелиус заговорил:
- Тони. У меня к тебе очень деликатный вопрос. К сожалению, ты единственный, к кому я могу обратиться с ним.