- Верно, Ваших портретов не осталось. Но у Вас его глаза. Точнее, у него - Ваши. Но должен признать, что ЕГО взгляд более впечатляющий, в особенности, когда он не в духе. Прямо-таки, до мокрых штанов. Без обид, но Вам с НИМ не тягаться.
По мере этой речи, брови лорда Слизерина подымались всё выше и выше. Он привык к восхищению и преклонению и это впервые в жизни, когда его столь жёстко ставили на место.
- Ну, и кто же этот ... ОН? - лорд Слизерин начал заметно закипать. - И самое главное, кто - Ты? Василиска тебе в постель!
- Ах да. Прошу прощение за мои манеры. Просто я уже и не надеялся вас всех найти. Позвольте представиться, новый директор Хогвартса, Марк Тревор, но для вас, директор Тревор.
Самодовольная улыбка на лице Тревора окончательно взбесила лорда Слизерина, и он начал цедить слова сквозь зубы.
- Марк Тревор. Ну конечно! Простолюдин, - выплюнул лорд Слизерин. - Кого ещё могли поставить на эту должность эти ничтожества. Жалкую куклу без роду, без племени. Ну и какого архидемона ты припёрся? Позлорадствовать?
Слизерин с усмешкой стал наблюдать за тем, как с лица Тревора отхлынула кровь и сползла улыбка. Секунды, и его лицо превратилась в восковую маску, секунды - и на его лице отобразилась ярость. Какое-то время Тревор брал себя в руки. Лорд Слизерин отметил то, как быстро собеседник взял себя в руки, и его лицо вновь превратилось в восковую маску олицетворяющее равнодушие. Каждый из волшебников на портретах был ощупан взглядом опытного убийцы, что почувствовали абсолютно все, как и то, что этот волшебник шутить не привык. Шутки кончились.
Каждый из волшебников на портретах был мгновенно осмотрен, взвешен и оценён с соответственными выводами. По залу разнёсся могильный голос гостя:
- Дамы и господа! Позвольте ещё раз представиться!
Тревор был в ярости, что прекрасно видели все присутствующие, как и то, что с его зубов вот-вот закапает яд, по смертоносности не уступающий яду василиска.
- Я, Маркус Антонио Тревор, новый директор Хогвартса, принёсший при вступлении на должность полную клятву, - волшебник изобразил поклон, присущий, скорее, князю, чем аристократу. - Потомственный маг из тёмного Рода. Чистокровный волшебник в двадцать седьмом поколении древнейшего и благороднейшего Рода Треворов из Норвегии. Младший из сыновей. Родовые дары: боевая некромантия, демонология, ритуальная магия. На данный момент являюсь вассалом лорда Поттера, более известного в магическом мире, как Лорд Смерть.
Тревор сделал несколько шагов к лорду Слизерину и едва не столкнулся с ним нос к носу.
- Лорд Слизерин, при всём моём, теперь уже бывшем, уважении к Вам, я с удовольствием напомнил бы Вам о правилах хорошего тона, которые приняты даже среди маглов. Но, к сожалению, к Вам лично у Вашего потомка набралось очень много вопросов. И у меня есть подозрения, что Ваш единственный портрет может не пережить разговора с ним. А потому, в память о Ваших заслугах перед магическим миром, я настоятельно рекомендую Вам откровенно и подробно ответить на все его вопросы, если не желаете, чтобы Ваш потомок занялся практической некромантией, не призвал Вашу душу из-за грани и не развоплотил её, в чём я с удовольствием ему помогу.
Тревор отступил на несколько шагов назад от ошарашенного Лорда и посмотрел на не менее ошарашенных директоров.
- А теперь, дамы и господа, прошу меня извинить.
С этими словами Тревор направился к выходу:
- Старейший, - бросил он на ходу домовику, - развесьте все картины и портреты на положенные им места. Я позже с ними поговорю.
В зале раздался грохот от захлопнувшийся двери. Спустя минуту послышался разочарованный голос Годрика Гриффиндора.
- Брат! Ты - придурок! Сколько раз тебе говорить: "Думай, а потом говори!"
- Чья бы жаба квакала! - огрызнулся Салазар.
- Во всяком случае, я не оставил в живых тех, кто услышал моё кваканье, - не остался тот в долгу.
- Старейший, какие новости?
Домовик виновато посмотрел на портрет Основателя.
- Понимаю, - Годрик устало вздохнул, - среди домовиков по-прежнему действует запрет на общение с нами?
Домовик кивнул головой.
- По крайне мере, - сказала Ровена Рэйвенкло, - как только мы покинем этот склеп, сможем расспросить другие портреты. Если, конечно, один языкатый змей научится держать свои эмоции и мысли при себе.
- Ровена права, брат. Мы не знаем, что произошло за эти столетия. Мы все пострадали, так что уймись.