- Но ведь когда ты вернулся в магический мир, ты узнал правду.
- Какую правду? Что мои родители герои? Дамблдор сделал их такими. Зачем? Не знаю. Будь они героями, то волшебники не позволили бы выкинуть меня из магического мира.
- Но он заботился о твоей безопасности...
- И тут же раструбил на весь мир, что я выжил! - отрезал Гарри. - Более того, дал подробные мои приметы и наводку, где меня следует искать. Зелёные глаза, шрам, будь он проклят, единственные родственники матери - маглы. Узнать девичью фамилию матери, да её каждый второй знал. Лишь ленивый не мог меня найти. Если бы Пожиратели Смерти хотели моей гибели, то им даже напрягаться не пришлось бы. Всё бы сделали магловские киллеры.
Что касается моего отца. Четыре года мне врали и трубили во все уши, каким он был замечательным человеком. Хотите правду о замечательном волшебнике Джеймсе Поттере? Спросите своего декана. Он единственный набрался мужества и сказал правду об отце мне в лицо, хоть и в весьма экстравагантной манере. Не верите своему декану? В архиве есть записи с его отработками. Я неделю читал списки нарушений, но до конца так и не дошёл.
- А что скажешь о матери? - не унимался Драко.
- Мне нечего о ней говорить кроме того, что рассказывала мне моя тётя. Волшебники говорили, что она была замечательной ведьмой, и о цвете её глаз. Большего она была не достойна. А нет. Вру. Профессор Люпин сказал, что она была очень доброй и видела добро в других, даже если они сами в себе этого не видели. Вот, собственно, и всё, что я знаю о моей матери. Во всяком случае, на её счёт волшебники мне не врали, как с отцом. Я могу это понять. Не рассказывать же ребёнку о том, насколько после школы опустилась его мать.
Студенты Слизерина пытались удержать небо, рухнувшее на их плечи.
- Но ведь твои родители погибли защищая магический мир. Все это знают, - выдавил из себя Забини.
Гарри слегка наклонился к нему:
- За эти четыре года ни один из спасённых волшебников так и не выразил мне сочувствие о смерти моих родителей. Вдумайтесь в это, мистер Забини. Ни один. Следовательно, они все тоже не верят, что мои родители погибли в борьбе с Волан-де-Мортом и это доказывает, кем были мои родители на самом деле. Лишь на недавнем Балу один единственный волшебник посочувствовал мне. Искренне, как я надеюсь.
- Министр Магии Корнелиус Фадж, - прошептал Забини.
- Как я уже говорил, к вам у меня нет претензий. Я для вас никто. Следовательно, вы мне ничего не должны, чтобы помогать мне.
- Даже после той безобразной драки, которую спровоцировал Драко?
- Вы это о чём?
- О начале первого курса, когда Вы познакомились в поезде.
Гарри улыбнулся:
- Ах Вы об этой драке? Нет. Мы познакомились значительно раньше. На Косой Аллее, когда покупали одежду.
Драко сжал кулаки и выплюнул:
- Так ты тогда меня возненавидел?
Гарри с минуту рассматривал Драко, затем тяжело вздохнул и сказал:
- Драко. Я вырос в чулане под лестницей. Родственники, голод, побои, сломанные кости, правда о родителях, моя ненормальность. Мой образ жизни. Моя жизнь была Адом. Я уверен, что ты знаешь, о чём я говорю. Поставьте себя на моё место. И вот пришёл Хагрид, - впервые за долгое время студенты увидели, как на лице Гарри появилась искренняя мальчишеская улыбка, - он улыбнулся мне. Заговорил со мной, как с равным. А ещё он подарил мне торт с моим именем на нём, который испёк сам. Мой первый и единственный торт за всю мою жизнь. Я ведь их только на картинке видел и на праздничном столе у моего кузена. Мне было запрещено есть вкусности, разложенные на столе. Только мельком посмотреть, а потом звучал приказ: "Убирайся в чулан!" Мне было неважно даже то, что Хагрид случайно сел на него. Это был торт для меня. Понимаете? Для меня! Мне, ненормальному, которому место лишь в тюрьме для малолетних преступников, впервые в жизни протянули руку не для того, чтобы сделать больно, а пожалеть. Мне понравилась это чувство заботы. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Хагрид стал моим первым другом.
Гарри словно опомнился и улыбка сползла с его лица. Все видели, что Гарри вернулся в реальность и волшебный внутренней свет и тепло покинули его глаза. Теперь там царствовала лишь стужа.
- А потом появился ты, Драко. В магазине ты оскорбил моего единственного друга. Друга, который стал для меня всем. Потом, в поезде, появился Рон и тоже предложил мне дружбу. Я не верил своему счастью. Кто-то хочет дружить с таким ничтожеством, как я.