-И что с ним стало, - спросил Гарри.
-Вопрос стал не в том, кто победит, а в том, кто выживет. С ним сцепились Михаил и Люцифер. Лишь они были достаточно могущественны, что бы хоть как то противостоять этому монстру. Они победили. Едва не погибли сами, но победили. После такого потрясения все взяли перерыв от войны, что бы прийти в себя. А потом, после пережитого, как то стало не до войны. И вот, когда наши лидеры, едва шевелясь, расползались по углам, что бы зализать раны, мы задумались. Мы все задумались. Люцифер обещал тому, кто согласился стать костяным драконом-личем силу, а в результате отнял у него разум и заменил его на голод. В наших глазах он стал Отцом Лжи. Он впервые солгал своему союзнику. Своему брату, в конце концов. Нам это не понравилось. Поэтому, когда война приостановилась, часть из нас отделилась от Люцифера. Мы стали "Независимыми". Мы не с теми, и не с другими. Мы сами по себе даже по отношения друг к другу внутри Союза. Но если одному из нас угрожает одна из сторон, то мы объединяемся, забывая о независимости друг от друга. Собственно из-за нас до сих пор и не началась война.
Гарри понимающе кивнул головой:
-Союз может примкнуть и к противнику, пошатнув равновесие сил, а потому вас и не трогают.
Тревор пожал плечами:
-Нам нравится свобода. Михаил нам не указ. Слишком уж он..., требовательный. С Люцифером нам тем более не по пути. Чего мы там у этого предателя и лжеца не видели? Мы сами по себе. Но у нас есть доступ как в Рай, так и в Ад. Мы нейтралы и нас не трогают. Этим мы и пользуемся. В наших услугах заинтересованны обе стороны. Нашими руками противоборствующие стороны таскают друг у друга из огня "каштаны". Мы всем выгодны.
Гермиона усмехнулась:
-Но и себя вы не забываете. Не говоря уже о плате за "работу".
Тревор развел руками.
-Ну, какие есть. Вот я и не могу понять. Гарри. Зачем ты позволил сотворить с собой это. Нет. Ты пока не стал костяным драконо-личем. Пока! Но ты почти стал им. Осталась активация. Я знаю о чём говорю. Я видел, как Люцифер творил твоего предшественника. В тебе есть отличия.
-Разум, - сказал Гарри. - Судьба пообещала сохранить разум и свободу выбора.
-Но Гарри? Зачем? Из-за спасения этого долбанного мира? Внучка? Ты то чего молчишь?
-Свобода, - сказал Гарри. - Мне нужна свобода. Я устал, что мной постоянно пытаются манипулировать. Может быть я и смирился бы, если бы не мои чувства к Гермионе. Если я смирюсь, пострадает Гермиона. А ведь она пострадает.
-Пострадает, - согласился Тревор. - Гарри. И ты внучка. Слушайте меня внимательно. Я не знаю, что задумала эта девица-краса, Судьбой именуемая. Но я знаю точно. Она не сказала вам всего. Это не в её характере. И то, что она задумала, вам может очень и очень не понравиться. Неужели вы думаете, что спасение человечества стоит вашей жертвы?
Гарри хмыкнул:
-А я и не собираюсь спасать человечество.
-Извини?
-Я говорю, что не собираюсь спасать человечество. Я помогаю жене спасти мир. Это да. Но спасение людей и волшебников не входит в мои планы.
-Но твой план...
-Не мой. А наш. Мой и Гермионы. Я дам шанс человечеству. Не более. Не воспользуются, их право. В конце концов Господь дал им право выбора. Так кто я такой, что бы лишать их его.
-А если поподробнее.
-На ближайшем собрании Лордов я введу их в курс дела. Что было. К чему это привело. Что будет. А дальше сами. Я им не нянька. Справятся. Я приоткрою Завесу и дам им возможность справиться с Армагеддоном. А если нет. То я просто сниму Завесу. Полностью. Пусть подыхают. Тони, мы знаем от чего мои родители спасли как волшебников, так и людей. Они не знают. Но мы то с тобой знаем. Мы знаем, кто такой Волан-де-Морт. И что он мог сделать с этим миром, если бы осознал свою сущность.
Тревор задумчиво кивнул головой.
-И как волшебники отплатили Джеймсу и Лили Поттер? Отдали их сына в рабство маглам. А потом, с чистой совестью брали откупные золотом с Пожирателей Смерти. Мало того. Так они потом вернули этим выродкам положение в обществе, и власть. А как же мёртвые, Тони? Не только мои родители, но и другие невинно-убитые? Это первое, что я скажу Лордам на ближайшем собрании. Я выскажу этим лживым двуличным сволочам всё, что я об них думаю. А потом, пусть подыхают, Тони. Слышишь? В муках! В агонии! Все!