-Я за ними присмотрю, - успокоила её Судьба, и, взмахнув рукой, открыла межмировой портал.
***
-Где мы? - Люциус заинтересованно осмотрелся.
Судя по всему, они оказались на весьма просторной лесной поляне. Увидев, как Снейп уже стоит на коленях, и выкапывает цветок, Люциус посмотрел на небо и закатил глаза. Посмотрев на сдерживаемую смех жену, Люциус понял, что Нарцисса подумала о том же.
-Он не исправим, - пожаловался Люциус, глядя на жену.
Нарцисса, неотрывно наблюдая за Снейпом, неожиданно хрюкнула, и спрятала лицо в груди мужа.
-Чего? - Люциус вновь посмотрел на своего друга, и увидел, как тот, с одухотворенным лицом, весьма быстро, на четвереньках, переползал к очередному неизвестному цветку. Точнее, для Люциуса этот цветок был неизвестен. А вот для Снейпа, он, как теперь выяснилось, весьма известен. Во всяком случае, он его откапывал..., самозабвенно.
-Маньяк, - фыркнул Люциус.
-Угу, - в очередной раз хрюкнула Нарцисса, по-прежнему гася свой хохот в груди мужа.
-Что-ж, - Люциус вновь по-хозяйски осмотрел поляну, - пора обживаться. Драко...?
Но Драко его не слушал. Подойдя к центру поляны, Драко достал кинжал, и разжал кулак, в котором он держал золотой жёлудь.
-Не приближайтесь, и не мешайте, - предупредил их Драко.
Переместив лезвие кинжала так, что бы жёлудь оказался над ним, Драко вновь сжал кулак, и резким движением выдернул лезвие кинжала. Из сжатого кулака просочились первые капли крови. Став на колени, Драко выкопал в земле ямку, и посадил обагренное своей кровью семя.
***
Когда Драко впервые вступил на новую землю, то он сразу почувствовал, насколько низок магических фон в этом мире. Однако, новая связь между ним и меллорном, позволило ему забыть об этом факте. Первые дни меллорн рос, буквально на глазах. Через неделю его рост составил порядка пяти метров. Словно ожидая этого момента, Драко окропил росток меллорна кровью своих родителей, а заодно, и кровью своего крестного отца, сделав тем самым магическою привязку.
***
Война, что последнюю тысячу лет в этом мире шла на самоуничтожение, и привело к тому, что осталось лишь несколько тысяч представителей от каждого народа, а именно, от светлых эльфов и тёмных дроу.
Всё началось с войны между эльфами и дроу. Каждая из сторон старалась лишить своих врагов их главных источников магического могущества. А именно - меллорны. Священные деревья, что вырабатывали ману. У светлых эльфов меллорны имели серебряную окраску стволов и листьев. У дроу - чёрное. Манна, которую вырабатывали меллорны светлых эльфов не подходила для дроу. Но и манна, что вырабатывали меллорны дроу, не подходили для светлых эльфов. А ведь когда-то, ещё до того, как между эльфами не произошло разделение на светлых эльфов и дроу, были меллоры, словно выращенные из золота. Но они, к сожалению, теперь были безвозвратно потеряны.
Гномы, орки, гоблины, и представители иных рас, решили не вмешиваться в их противостояние. А потому, решающую роль в противостоянии между эльфами и дроу сыграли... люди, которые, по мнению светлых эльфов, и тёмных дроу, плодятся как тараканы. При этом маги людей умудрялись воевать на обеих из сторон. За звонкую монету, разумеется. Главный удар люди старались наносить по меллорнам противников, как на источники их безграничной силы. Ни эльфы, ни дроу, желая ослабить противника, не обратили на это внимание. А следовало. А потому не удивительно, что настал момент, когда у обоих сторон меллорны неожиданно..., закончились. И тогда люди объединились в Союз Пяти Королевств, что окружали земли эльфов и дроу. Объединились, и ударили в спину своим нанимателям.
Шло время. Во время войны с людьми, как эльфы, так и дроу, придерживались своеобразному кодексу воинов. То есть, мирных представителей любой расы они не трогали..., за исключением лесорубов и браконьеров, что осмелились вторгнуться на их территорию. Однако, как эльфы, так и дроу, сражались лишь с людьми-солдатами. Ну, и с людьми-аристократами, что командовали ими. Но, ни людских женщин, и уж тем более, людских детей, эльфы и дроу не трогали. Это было табу. Если только женщина, или ребёнок, не брали в руки оружие, тем самым заявляя о себе как о воинах. И было всё это лишь до тех пор, пока люди не перешагнули грань.