Я удивленно распахнул глаза.
- А что, есть еще и Свет? Разве Тьма не единственное существо на планете?
Асаада вздохнула, вставая со своего места.
- Всё намного сложнее, чем нам всем могло показаться на первый взгляд. Вообще, когда начинаешь разбираться в этом мире, понимаешь, что не знаешь абсолютно ничего… Это уже со временем привыкаешь к мысли о том, что этот мир изначально принадлежал другим сущностям, другой категории, я бы даже сказала.
- В смысле? – я и не знал, как на это реагировать.
- То, с чем столкнулись наши родители, полностью отличалось от всего их жизненного опыта. Эти сущности, как их назвали родители, всегда были здесь. Они как-то жили, единые со всем миром. Когда появились люди, равновесие мира нарушилось, и сущностей стало вытеснять из мира, как ненужное явление. Люди стали занимать слишком много места, которое для них изначально не предназначалось. А они так же, как и мы, хотели и хотят жить. Поэтому развитие людей пошло именно таким путем.
И вот тут я совершенно запутался.
- То есть, вы хотите сказать, что Тьма и Свет были до того, как появились Матерь и Отец? Как вообще это все связано?
Аман вздохнул и начал рассказывать.
- Асаада много писала об этом в своих дневниках. На самом деле, то, что родители появились на планете, было совершенной случайностью. Как было случайностью падение метеорита, которое привело к долгой зиме на Земле, например. Хотелось бы как-то красивее обыграть эту ситуацию и представить родителей в более выгодном свете, но не получится. Потому что вся история заселения Свети – это история захвата людьми территории, которая принадлежала другой расе. Люди задавили эту расу численностью, умением приспосабливаться и выживать. Возможно, - Аман поднял задумчиво указательный палец. – Возможно, и заселение Земли шло примерно по такому же принципу. Победил не тот, кто всесилен, а тот, кого больше, кто быстрее размножается, адаптируется к окружающей среде.
Я слушал и пытался понять.
- Получается, это не Тьма хотела все это время нас уничтожить? А мы медленно уничтожали её?
Асаада поджала губы.
- Я бы это назвала не «уничтожали», - она выделила голосом это слово, - а «притесняли». Мы хотели жить. У нас не было выбора. Точнее, его не было у наших родителей. Либо умереть от странной невидимой и сильной сущности, которая на самом деле хотела просто познакомиться с вновь прибывшими, либо выжить и покорить, подчинить эту сущность.
- Почему ж тогда Аминт начала сходить с ума? Почему всё это начало происходить? Наводнения, катастрофы, смерчи, ураганы? Почему берега были покрыты мертвыми белыми девушками? Мы все, мы – обычные ратены и обычные жители – мы все думали, что так Тьма хочет прикончить нас скорее.
Аман погладил меня по коленке, словно маленького ребёнка. Я на всякий случай отодвинулся.
- А вот на этот вопрос можно получить ответ только у родителей. Мы, их дети, догадываемся о причинах всего того, что происходило последние пару Гамидов. Но однозначного ответа мы не знаем. Поэтому, и по многих другим причинам, мы просим тебя о помощи – добраться к родителям. Они уже давно не здесь, но они не мертвы. Это что-то между сном и явью, место, которое находится между нашим миром и другим, что-то типа прослойки миров. Там они и живут с тех пор, как Хорус начал править Светью.
- Ну что, Аха, ты поможешь нам? – спросила Асаада с надеждой.
Я крепко призадумался. По всему выходило, что помочь было очень нужно, иначе кто сможет попасть в место между двумя мирами, кроме меня? А с другой стороны, как это все отразится на мне самом?
- Скажите, а что произойдет со мной? Ну, когда я долечу к ним?
Аман серьезно посмотрел на меня.
- Тут возможны несколько вариантов развития событий. Ты либо выживаешь, добываешь информацию, и возвращаешься. Либо выживаешь, добираешься и не возвращаешься, либо…
- Умираешь, - закончила Асаада. – У нас совсем нет выбора. Боюсь, Тьма и Светь могут поведать наследию искаженную информацию, либо информацию такую, которая может оказаться вредна для них. Решайся скорее, и помни, что без тебя мы точно не справимся.
- Хорошо, - ответил я. – Раз выбора у меня практически нет, то я лечу.
Асаада улыбнулась.
- Тогда впусти меня, я попробую показать тебе, что такое ментальная магия.
Я расслабился и впустил Первородную в свою голову.
***
- Ты должна меня любить. Всегда любить, понятно? – я лежала у Ральфа в сгибе локтя, перебирая пальцами его темные волнистые волосы. – Если ты меня разлюбишь однажды, я могу умереть. Мне так кажется. Потому что стоит мне подумать об этом, как волк внутри скулит.