Император был тому прямым доказательством.
Единственный раз, когда мне удалось хоть с кем-нибудь поговорить из того мира, был тот самый воин в чёрных доспехах, какие я видела прямо сейчас на мужчине напротив меня.
Кивнув в сторону своего спутника, Хорус опустил голову, позволив Акилу говорить.
Красный цвет его одежды должен иметь какой-то смысл. Почему они одеты в разную одежду?
- Наш мир близок к катастрофе. Наши ученые давно предполагали такое развитие событий. Много лет назад мы отправили в ваш мир пары, которые ждали детей. Они расселились по всей планете, дав нашему миру шанс на выживание. Дети сменяли детей, росли родословные древа. Старики уходили в иной мир, уступая место следующим поколениям. Каждый год мы ждали пробуждения, с ужасом наблюдая за приближением того дня, когда наш мир утонет во Тьме, - последнее слово Акил почти выплюнул с ненавистью. Эмонитас вздрогнул и с осуждением посмотрел на мужчину. - Наследие пробуждалось, неохотно возвращалось обратно. При попадании в наш мир, наследие умирало от того, что люди не могли поверить в происходящее. Они просто сходили с ума! Только с Уной мы поняли, что наследие готово. Ты смогла наладить контакт с воином из нашего мира.
Акил склонил голову набок, рассматривая нас, сидящих по другую сторону костра. Мне показалось, что он знал, что от тех слов, что он сейчас скажет, зависит что-то очень важное. Акил усмехнулся, и продолжил:
- Я должен говорить очень убедительно, чтобы мои слова проникли под кожу, прорасли, а затем дали всходы. Нашему миру жизненно необходимо сильное наследие, способное не дать миру погибнуть, - он глубоко вздохнул, взглянул на молчаливого Хоруса, который всё это время смотрел на огонь и не участвовал в разговоре, и стал говорить дальше:
- Теперь наше наследие убивают. Убивают специально, чтобы не позволить миру возродиться. Даже не позволив обрести крохотную надежду на чудо, - мужчина в красном усмехнулся, всматриваясь в огонь. Ральф поднял голову, наткнувшись взглядом в ветви ясеня, который мне теперь казался покровителем и защитником. Акил проследил за его взглядом.
- То есть, мы не случайно оказались на этой поляне? - мой голос прозвучал холодно и спокойно, отчего Эмонитас поёжился. Я сама удивилась тому, как я это спросила.
- Не совсем так. Вы шли неосознанно, просто ваша кровь чувствует родной мир, вот вы и пришли к месту соприкосновения наших миров сами. А ваш пёс пришел за вами, - ответил ей Акил, кивнув головой на Радульфа. Я недоумённо перевела взгляд на Эмонитаса, который медленно выдохнул, переводя взгляд на Хоруса.
- Чего же вы молчите, любезный император? Я верно вас называю? - иронично проговорил он. Хорус поднял усталые глаза на Эмонитаса.
- Ох, Радульф. Ты прав, конечно. Сейчас мой черед молчать. Акил лучше меня знает, что происходит с миром Свети, и я всегда плохо выступал в роли дипломата.
- Зачем вы пришли? - я бросила вопрос, представляя его огромным камнем, который с глухим звуком упал перед пришельцами.
- Нам нужно пробудившееся наследие. Вы - Фаэ и Эмонитас, потомки крупных кланов в нашем мире, у вас есть привязка друг к другу, как нам показалось.
- Привязка? Крупные кланы? – всё звучало безумно.
- Долго рассказывать, Уна, - коротко ответил Хорус. – Устройство нашего мира отличается от вашего. Например, общество на Свети делиться на кланы, которые живут каждый на своей территории и выполняют определённую работу. Например, Акил – один из ведущих ученых Свети. Он из клана Ахмар – клан ученых-воинов. Чуть позже ты познакомишься со всеми, Уна, - мужчина говорил, смотря на огонь, разглядывая лепестки пламени. Мне показалось, что Хорус бесконечно устал.
А я задумалась, потому что теперь я немного понимала, к чему клонят пришельцы из мира моих сновидений. Наверное, это меня пугало, но однозначно я не могла сказать. Интересно, что же думал Эмонитас. Понимал ли он, к чему клонят пришельцы, и пугало ли его это? Огромный мир был за его плечами – практически всемогущий Радульф Эмонитас, владелец всего, чего бы он ни пожелал. Может ли он шагнуть в неизвестность, куда, как я поняла, нас и звал Хорус и учёный Акил.
***
Ян мог представить себя королем, президентом, да кем угодно! А теперь?
Теперь они называют меня псом, пренебрежительно называют! Чтобы я чувствовал себя уродом?
Мы вернулись в дом Фаэ поздно за полночь, и наскоро и молчаливо перекусив, разбрелись по комнатам спать. Я принял холодный душ, насухо вытерся полотенцем, но так и не смог успокоится.
Хорус звал их на Светь. Мне ли не знать, что такое Светь, и зачем меня туда зовут. Я не хотел, я категорически был против того, чтобы жить в мире, где он был сильнее и могущественнее меня, а я был никем.