- Чем вы занимаетесь по жизни, Уна Фаэ? Вы студентка?
- О, нет. Я помогаю бабуле. Э-э-э, в делах различной важности, - я не знала, что спрашивать у него сначала и как подобраться к самым опасным вопросам. И как избежать личных расспросов? – Скажите, господин Эмонитас, а вы любите нашу страну?
Циник и критик удивленно поднял одну бровь, закрыл глаза и спросил в ответ:
- Вы едете в город-мечту на интервью со мной. Я знаю. Я всё о вас знаю, любезная. И даже то, что вопросов в вашем списке пятьдесят семь! – Мужчина вдыхал и выдыхал воздух, размеренно, словно старательно успокаивал себя. «Да уж, ну и дела!» - паника накрыла меня с головой и наверняка без того моя белая кожа побледнела ещё больше, как это обычно и случалось.
Радульф открыл глаза и выпалил:
- Вы с ума сошли?! Да что вы собрались спрашивать? – он вновь прикрыл веки, стараясь совладать со своими эмоциями.
Меня бросила в жар от стыда и напряжения, а руки непроизвольно сжались в замок.
- Извините меня, господин Эмонитас. Это моя работа. Я журналист.
- Знаете, совсем необязательно задавать такую прорву вопросов. Мне показалось это разумным – устроить для вас лично небольшое путешествие со мной на соседних креслах автобуса на протяжении двух суток.
Теперь я внезапно похолодела. Задумавшись на мгновение, я резко выдохнула воздух из легких и спросила:
- То есть, наша встреча – не случайность?
- О, конечно же нет, кэрита, - Эмонитас широко улыбался. – Ваша бабка позвонила мне два дня назад и предложила провести время с вами в поездке в мой дом в городе-мечте. Увидев ваши фотографии в вашем профиле в соцсети, я понял – это хорошая идея. Вы очень милая девушка, как раз в моем вкусе. – Он подмигнул мне и двусмысленно протянул руку ладонью кверху. – Как вам такой расклад? Согласны?
Я прокрутила в голове все сплетни о Радульфе. Бабник, циничный и наглый, такому нельзя доверять на слово. Единственное, что ценил Радульф – это был он сам, его комфорт и спокойствие. Но поделать ничего нельзя – у меня было задание от главного редактора журнала, в котором я работала. «Уна, ты обязана узнать о нем всё! Всю подноготную! Чтобы статья получилась обличительной, хлесткой и очень жестокой! Пора поставить этого мужика на место!» — вот, что юная журналистка в лице меня слышала напоследок перед отъездом. Перед этой встречей с Эмонитасом. А он, вот так просто сидел с мной рядом. И даже дышал одним с мной воздухом!
- Давайте сюда свой список, посмотрим, что там можно сделать, - Эмонитас откровенно издевался, но я решительно засунула руку в глубокую сумку и нащупала там сверток с вопросами для интервью. Вытащив на свет сложенный вчетверо листок, я протянула список Радульфу почти не дрожащими руками.
- Так-так. Ага…хм. Интересно. О, какой вопрос! Это вы сами всё придумали? – циник и критик насмешливо смотрел на меня, прищурив глаза. Мне казалось, что он играет – виртуозно, словно раскладывая карты в игре. А затем я взглянула прямо в глаза мужчине и поняла, что ему это всё в тягость.
Мне было сложно понять это. Для меня этот автобус, полный незнакомых людей, которые далеко не являлись выходцами из высшего света, являлся чем-то очень привычным, типа очередь за кофе утром или ожидание трамвая, который отвезёт меня на работу. Бабуля никогда не стремилась сделать из меня птицу слишком высокого полёта. Но Эмонитас разглядывал меня чрезмерно насмешливо, даже пренебрежительно, отчего создавалось впечатление, что меня рассматривают через лупу, ожидая, что выкину очередной фортель.
- Зачем вам всё это нужно? – недоверчиво спросила молодая журналиста Уна Фаэ, мысленно холодея от собственной наглости. Будто бы он скажет правду, Уна! О чём ты только думаешь?
О глазах. О его мистических глазах, которые приковывают меня к себе.
- Что? – он недоуменно вскинул одну бровь.
- Вся эта поездка. Двое суток в пути на автобусе без возможности выпрямить ноги, перекусы на коротких остановках, - я внимательно разглядывала Эмонитаса, силясь понять смысл происходящего. Зачем он делает это? Что ему даёт эта поездка?
Радульф отвернулся, помедлив с ответом. За окном пролетал всё тот же осенний лес, одинокие дома, в которых уже загорался вечерний свет.
- Вы красивая девушка. Мне приятны красивые девушки. Почему бы и нет?
- Ох, Радульф. Боюсь, у нас ничего не получится, - тема мне откровенно не нравилась. Мои знания о популярных в кругу Эмонитаса девушек были ничтожны, и, надо полагать, я сама не попадал под подобные критерии.