Когда они покинули мой дом, уже подходя к машине Эмонитаса, Уна окинула взглядом окна дома, и увидела в одном из них меня, прижимавшую ко рту руку.
Я боялась выдать себя, боялась показать им, что я боюсь. Всё, что происходило на Свети, было страшным. Светь шла к новому витку существования, и никто не знал, что произойдёт после того, как наследие вернётся домой. Что изменится, когда наследие вернётся? Будет ли Тьма также послушна, как и много лет назад?
Я старалась сохранить видимость того, будто всё происходит, как и всегда, что мир статичен, хотя вокруг закручивались ужасающие воронки будущего, которые несли в себе неизвестность. Хорус уже не мог подчинить Тьму, как и его, так называемая, жена, которая обещала, нет, клялась, что всегда будет сдерживать Тьму.
И никогда не позволит ей нападать на Свет.
Только Хорус потерял возможность влиять на жену, и потерял возможность влиять на Тьму, и всё, что оставалась нам – сдерживать её наступление, не давая ей возможности затопить материк и погубить всех людей.
Я не знала, что будет дальше, и сестра Асаада, которая всегда видела будущее, не давала точного ответа. Будущее менялось каждое мгновение, и впереди нас ждала полная неизвестность.
И эта неизвестность пугала меня больше всего.
***
- Знаешь, сны такие изменчивые. Я всегда думала, что они показывают мне будущее, а теперь я думаю, что они показывают мне настоящее, но только в другой реальности. Я могу жить в двух реальностях одновременно? – она шептала мне практически на ухо, устроив свою голову на моёс плече.
Я сонно повернул голову, раздался легкий шелест волос о подушку.
- Почему одновременно? Ты можешь выпадать из них, этого ты не допускаешь? – я переплел наши пальцы, рассматривая на весу отличия цвета нашей кожи – ее бледной и моей смуглой. Ее рука – такая тонкая – помещалась в моей руке целиком, и я чувствовал, что зверь внутри счастлив. Самое странное было то, что я от этого тоже был счастлив, хотя больше ничего и не чувствовал. Каким-то первобытным ярким чувством восторга переполнялись его легкие, мешая вдыхать полной грудью. Я не знал, может ли это чувство называться любовью? Или волчьи инстинкты настолько сильно заглушали родные эмоции, что я перестал их ощущать?
- Выпадать? – Уна задумалась, чувствуя тепло, перетекавшее из моей ладони в ее. Я был горячий, как и все волки. Я знал, что она хочет поделиться со мной своим миром странных снов, переплетенных реальностей, пугающих рисунков, покрывающих стены в ее комнате, а могу ли я принять её такую?
Такую совершенно не подходящую для человеческой части меня.
Можно ли принять Уну, вот такую – задумчивую, мнительную и очень чувствительную к любым проявлениям недосказанности и лжи? Справимся ли мы с характерами друг друга?
- Мы справимся, я знаю, что ты думаешь об этом, - я повернулся к ней боком, чтобы видеть её лицо. – Мы разные, но мы решим любые проблемы вместе, понимаешь? Инстинкт никогда не ошибается, подбирая пару своему хозяину. Волк чует, что мы подходим друг другу, — это цельное «мы» представлялось мне огромным словом, висящем в воздухе высоко в небе. Оно сверкало и звучало, и мне казалось, что только одно это слово уже объединяет нас достаточно крепко.
В чём-то я всегда был наивен. Например, в том, что всегда старался верить в лучшее.
- Справимся? – она вновь шептала, рассматривая меня. Я догадывался, что я нравлюсь ей внешне. В принципе, я всегда нравился женщинам, но действительно ли я нравлюсь Уне Фаэ?
- Мы отличная пара, кэрита, тебе не кажется? – я поднялся с кровати, на которой мы валялись, собираясь спать. Уна – в пижаме, которую она достала из самых глубин своего шкафа, ещё скромнее у нее просто не было. Я – в домашних хлопковых штанах, которые забрал из моего дома. Она выразила условие для совместной ночи – раздельные одеяла, ничего интимного.
Конечно же мы поехали к ней. На «её территорию», как Уна сказала.
Я соглашался с улыбкой, представляя, что впереди у нас вся жизнь для того, чего она так боялась, и не настаивал. Ни к чему спешить, особенно в нашем случае.
Женщине волка никуда не деться.
Я подозвал ее к зеркалу, у которого стоял. Теперь мы стояли рядом, сильно контрастирующие друг с другом - высокий черноволосый мужчина, смотревший на нее ледяными глазами, и рыжеволосая хрупкая женщина, достающая мне до середины груди.
- Ты такая изящная и красивая, что у меня даже перехватывает дыхание, кэрита, - я провел ладонью по ее волосам, сдерживаясь. Волк подталкивал меня на то, чтобы я повалил её на кровать и овладел – вот так сразу, без предварительных ласк.