— Ну конечно, ты же всегда был генератором идей,— ответила я с улыбкой. — Ты всё время искал способы сделать что-то, что потом будет весело вспоминать.
Когда разговор плавно утих, я заметила, что вечер, казалось, завершился. Друг посмотрел на меня с лёгким выражением задумчивости на лице.
— Ну что, тебе пора?— Поинтересовался он заметив как я уже зеваю. Он легким движением кинул пару банкнот на стол, чтобы расплатиться быстрее меня. — Я отвезу тебя домой.
Мы вышли на улицу, и холодный воздух немного остудил атмосферу.
И вправду, мороз.
В машине было тихо, только музыка из радио заполнила пространство между нами. Я села в кресло, устроившись поудобнее, а Олег молча начал движение. Уловила его профиль, снова ощущая, как странно все это. Он стал той загадкой, которую так и не удастся разгадать.
Мимо проплывали огоньки ночного города, и я догадывалась, что этот вечер останется в памяти как очередной вечер, когда всё, казалось, шло по инерции. Непонимание, вопросы, но и... некий комфорт в этом всем. В какой-то момент я поняла, что мы оба пытаемся найти свою дорогу через этот мир, с его хаосом, скрытыми правдой и тайнами. И, наверное, в этой бесконечной игре всегда будет место для таких вечерних разговоров.
Глава 6
Марк
С самого детства я не знал, что значит быть ребёнком. Моё детство было выжжено временем, как брошенное на солнце полотно. Не осталось места для мечтаний, игр и смеха — улица не прощала слабых, здесь выживал только тот, кто стал хитрее и сильнее своих врагов. Моя мать исчезла, когда я был ещё младенцем. Отец остался в памяти лишь как отрывочные образы: строгий взгляд, холодные, словно ледяные, слова и горький, удушающий запах дорогих сигарет. Он был не просто человеком с туманной профессией. Он был частью того мира, о котором многие боятся даже думать. И затем, словно тень, он исчез. Пропал, не оставив ни следа, ни объяснений. Почему? Мне это тогда было не важно. На улицах важнее другое — как выжить до следующего рассвета.
Детские дома, куда меня пытались загнать, были клеткой. Я ненавидел их стены, ненавидел чужие лица, вечно сочувствующие или кричащие. Мои побеги не удивляли никого — каждый раз, когда я сбегал, мне орали вслед, что я сгнию на улице. Они думали, что это угроза. Для меня это был вызов. Жизнь, которую я хотел, не могла быть прожита по их правилам. Я должен был стать хозяином своего мира, а не безликим винтиком в чужой системе.
Сначала я учился мелкому воровству: пустые прилавки, карманы прохожих, запасы в подворотнях. Улица, как строгий учитель, за ошибки била безжалостно. Но ошибки превращались в уроки, и я учился быстрее, чем они ожидали. Постепенно я понял — одних лишь ловкости и ума недостаточно. Чтобы выбраться из этого ада, я должен стать частью тех, кто правит этим городом.
Барский. Его имя звучало, как удар кнута. Его шёпот гулял по улицам, как холодный ветер. Его люди — тени с пустыми взглядами, будто готовыми уничтожить одним лишь словом. Их машины скользили по улицам, как хищники на охоте, а они сами заходили в клубы и казино, где обычным людям не было места. Барсов был больше, чем просто человек. Он был силой. Силой, которая подчиняла себе город.
Я знал, что если хочу выжить, если хочу подняться выше грязи и страха, я должен попасть в их мир. Не как пешка, не как жертва. Как один из тех, кто диктует правила.
Я начал искать их. Я изучал их движения, его людей. Я знал, что Сергей Барский — это человек, который контролирует всю игру. Его имя вызывало трепет, а его глаза были, как стальные стволы орудий, не поддающиеся сомнению. В них не было ни капли мягкости, только холодная сила и безжалостная решимость. Они не просто смотрели — они взвешивали, измеряли, решали, кто достоин продолжить существование, а кто нет.
И вот, однажды, я наконец-то увидел его.
Я стоял на углу улицы, наблюдая за группой разбушевавшихся мужчин, когда его фигура появилась в конце переулка. Он был не один, с небольшим количеством людей, но даже они не смели сделать ни шагу, пока Богдан не двигался. Всё, что окружало его, казалось пропитанным властью.
Я вынырнул из темноты, словно призрак, и пересёк улицу. Не думал, не планировал, просто шёл вперёд, пока мои ноги не остановились прямо перед ним.
— Сергей Барский, — сказал я, стараясь удержать дрожь в голосе. — Я хочу работать на вас. Я могу быть полезен.
Его шаг замедлился. Взгляд — холодный, пронизывающий, бездонный, как яма, в которую ты падаешь без шанса на спасение, — остановился на мне. В тот момент я понял, как смотрит смерть. Она не злится, не угрожает. Она оценивает.