Он развернулся и вышел из магазина, оставив за собой только звон колокольчиков и холод, который казалось, пропитал каждую стену. Моё сердце бешено колотилось, а пальцы дрожали. Это был не просто визит коллектора — это было напоминание обо всём, что я потеряла, пытаясь помочь тем, кто в итоге меня предал.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как остатки показной уверенности рассыпаются, словно хрупкое стекло под ударами молотка. Михаил вышел из магазина, но его голос всё ещё эхом отдавался в моей голове. Слова, полные ледяной угрозы, словно яд, медленно проникали в каждую мысль. Сердце не унималось, гулко отбивая бешеный ритм, а пальцы, предательски дрожащие, выдавали страх, который я так старательно пыталась скрыть.
— Ты в порядке? — раздался тихий голос Ники. Она подошла ко мне ближе, словно боялась спугнуть. Её тревожный взгляд говорил больше, чем слова. Конечно, она слышала наш разговор.
— Да, всё нормально, — ответила я, изо всех сил натягивая на лицо улыбку, которая больше походила на болезненную гримасу. Лгать было бессмысленно, но мне меньше всего хотелось, чтобы Ника волновалась.
Когда она отошла к очередному клиенту, я обессиленно опустилась на стул за прилавком. Сжала виски руками, пытаясь унять нарастающую головную боль. Воспоминания нахлынули неожиданно ярко, болезненно.
Всё началось с того дня, когда я решила помочь тёте Лидии. Глупость. Наивность. Или, возможно, отчаянное желание сохранить хотя бы остатки семьи. После смерти родителей наша связь с родственниками медленно, но уверенно трещала по швам. Тётя Лидия — женщина с пристрастиями к интригам и врождённым даром устраивать драмы — приходила редко и всегда с выражением лица, будто делает мне огромное одолжение. Но однажды она явилась в слезах. Настоящих ли? Уже не уверена.
Она рассказывала про страшную болезнь, про дорогие лекарства и чудовищно дорогое лечение. Её голос дрожал, а по щекам стекали слёзы. Я должна была понять по её слишком надрывным всхлипываниям, что это спектакль. Но тогда я не смогла остаться равнодушной. Взяв кредит, который казался мне единственным выходом, я передала ей деньги, надеясь, что спасаю близкого человека.
Но Лидия исчезла. Буквально испарилась, оставив меня с долгом, который стал для меня якорем, тянущим ко дну. Позже я узнала правду. Болезни не было, как и необходимости в лечении. Она просто разыграла блестящую постановку, а деньги потратила на свои прихоти, прежде чем уехать за границу.
Эти события стали самым горьким уроком моей жизни. Каждый визит коллектора, каждое напоминание о том, что я могу потерять магазин, были моей расплатой за наивность и желание видеть хорошее в людях. С тех пор я поклялась никому не доверять. Особенно тем, кто красиво говорит.
День подходил к концу. Ника, подхватив свою сумку, бросила мне через плечо привычное «До завтра!» и исчезла за дверью. Я выдохнула. Наконец-то наступила тишина. Оставалось закончить последние дела: проверить состояние цветов, аккуратно подрезать увядшие лепестки и расставить букеты. Это было моё спасение — привычные действия, которые возвращали мне хоть крупицу спокойствия.
Но мир не дал мне долго наслаждаться этим моментом. Дверь распахнулась с такой силой, что звон колокольчиков прозвучал, словно тревожный сигнал. Я вздрогнула, а букет, который держала в руках, едва не выскользнул.
На пороге стоял высокий парень. Его резкий, почти гневный взгляд был первым, что я заметила. Короткие, идеально подстриженные тёмные волосы подчёркивали резкие черты лица. Эта небрежная аккуратность в его внешности — словно баланс между хаосом и строгим порядком — сразу выдавала в нём человека, привыкшего держать всё под контролем. Но его глаза… Глубокие, тёмные, как бездонный обсидиан, — они буквально прожигали пространство перед собой.
Дорогой костюм, хоть и слегка помятый, сидел на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и осанку человека, привыкшего командовать. За его спиной стояли двое в строгих чёрных костюмах. Их суровые лица не выражали ничего, но я чувствовала напряжение, исходящее от них. Это была не просто охрана. Эти люди знали, как действовать в опасных ситуациях.
"Ну, здрасте",- подумала я
— Вы серьёзно? — я скрестила руки на груди, делая вид, что мне всё равно. — Мало было одного визита? Ну, ладно. Сколько раз повторять: деньги будут скоро. Не нужно драмы.
Парень даже не удостоил меня вниманием. Он выдохнул с таким нетерпением, будто разговаривал с ребенком, и сделал шаг вперед.