— Где он? — бросил он резко, и голос его дрожал от подавленного раздражения. — Светлый парень, шрам на щеке. Он здесь был.
Я поморщилась и закатила глаза.
— Слушайте, вы хоть понимаете, куда зашли? Это цветочный магазин, не убежище для шрамированных.
Его глаза сузились, и я почувствовала, как в комнате стало немного холоднее.
— Ты, похоже, думаешь, что это шутка? — процедил он, приближаясь ко мне.
— Нет, — ответила я, подняв подбородок, — я думаю, что это фарс. Может, вам собрать букет? Один для успокоения, второй для вдохновения, а третий — чтобы больше сюда не возвращаться.
Вместо ответа он сделал шаг, задев горшок с цветком. Горшок медленно накренился и упал с треском, разбиваясь вдребезги. Я застыла, ошарашенно глядя на его осколки, а затем вспыхнула.
— Ты серьёзно?! — мой голос сорвался на крик. — Сначала врываешься сюда с наездом, теперь ещё и мои цветы громишь? Может, мне ещё попкорн принести, чтобы эта трагикомедия выглядела завершённой?
Он снова сделал шаг вперед, и его голос стал тише, но угрожающе спокоен:
— Довольно шуток. Где он?
Я сжала зубы и бросила в ответ:
— Слушай сюда, мистер "я-все-ломаю", валите отсюда по-хорошему, пока я полицию не вызвала. Никакого шрамированного парня здесь нет, и не надо превращать мой магазин в сцену из гангстерского кино. Развернулся и пошёл к выходу!
Двое мужчин за его спиной хранили молчание, но я уловила лёгкое движение — их пальцы сжались. Моё сердце заколотилось, но я решила не показывать страха, хотя внутри всё кипело от злости и страха.
Они метнулись в мою сторону, как только я попробовала вытолкать этого нахала из своего магазинчика. Двое костюмированных "охранников" сделали резкий шаг, но парень остановил их легким движением руки. Казалось, он командовал ими с лёгкостью и привычностью, как если бы это было его постоянное окружение. Взгляд холодный, словно пронизывающий меня насквозь.
— Если ты действительно не знаешь, о ком речь, — сказал он, глядя на меня сверху вниз с безразличной уверенностью, — тогда дай мне осмотреть магазин.
Я закипела. Сколько можно? Сначала коллекторы, теперь какой-то чёртов "сыщик". Указательный палец взлетел и тыкнул в его грудь с такой силой, что на миг мне стало страшно за свой собственный палец.
— Что за наглость, а? — зашипела я, с трудом сдерживая желание добавить пару крепких слов. — Ты врываешься сюда под ночь, срываешь мне закрытие смены, устраиваешь цирк и ещё диктуешь условия?! Ты кем себя возомнил?! — Моё лицо, наверное, пылало огнём. Я ткнула пальцем в сторону выхода, почти крича: — Вали отсюда! Немедленно!
Голос дрожал от смеси страха и усталости, но я надеялась, что выгляжу хотя бы наполовину так уверенно, как пытаюсь казаться. Глубокий вдох. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется наружу.
Он нахмурился, брови сошлись на переносице, и я почувствовала, как его взгляд буквально обжёг моё лицо. Словно запоминал каждую черту, каждую эмоцию, которую я не сумела скрыть. А затем уголок его рта чуть дёрнулся вверх, и он медленно, почти лениво, наклонился ближе, так что горячий воздух его дыхания коснулся моего уха.
— Ты разве не знаешь, кто я? — прошептал он с таким хладнокровием, что по спине пробежали мурашки. Словно это была не угроза, а приглашение к какой-то опасной игре.
Я мгновенно отскочила, словно обожглась.
— Да мне глубоко плевать, кто ты! — выкрикнула я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Глаза его снова блеснули, а я прижала руки к бокам, сжимая кулаки. — У тебя ровно три секунды, чтобы развернуться и исчезнуть из моего магазина.
Он не двигался. Казалось, наслаждается моим гневом, словно проверяет мои границы, как хищник играет с добычей перед ударом. Его тёмные глаза оставались прикованными ко мне, и я чувствовала, как по телу пробегает холодок. Всё-таки за его ухмылкой пряталось что-то пугающе настоящее.
— Три секунды? — переспросил он, словно это забавляло его. — А что будет, если я не уйду?
Мои пальцы невольно сжались так крепко, что ногти вонзились в ладони. Я с трудом удерживалась, чтобы не выпалить что-то ещё более резкое. Взгляд скользнул по его спутникам — те стояли, будто статуи, но в напряжённых позах, готовые ринуться по его первому знаку.
— Тогда я... вызову полицию! — воскликнула я, пытаясь звучать угрожающе. Сама-то понимала, что мой голос сейчас выдаёт неуверенность. — И они уж точно не будут с тобой церемониться.
Он рассмеялся — тихо, низко, почти насмешливо, будто мои слова его забавляли.
— Полицию? Правда? — Он медленно обошёл меня, словно изучая каждый шаг, будто решал, стоит ли дальше раздувать этот конфликт. — Знаешь, у меня есть друзья, которые, скажем так, любят «общаться» с полицией. Думаешь, они приедут, чтобы помочь тебе?