Он сделал глоток.
—Я сейчас возглавляю эту организацию и держу в своих руках. Мы не могли позволить, чтобы ты оказалась в том, в чём был твой отец раньше чем это требовалось. Это было бы слишком рискованно.
Я резко встала, стул скрипнул о пол. Воздух казался слишком тяжёлым, а стены — слишком тесными. Не глядя на Виктора, я схватила пальто с гардероба и направилась к выходу.
В горле стоял ком. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. «Плакать или кричать? Ненавидеть или жалеть?» — эти мысли громом перекатывались в голове, пока я шагала прочь из ресторана.
Глава 10
Домой я добралась на автопилоте, даже не помню, как закрыла за собой дверь. Сердце билось как бешеное, мысли путались, но одно я знала точно — оставаться там, в том ресторане, рядом с Виктором Ивановичем, было выше моих сил. "Дедушка"... Звучало так нелепо, что от одной этой мысли хотелось смеяться и плакать одновременно.
Прошло два дня. Два долгих, бесполезных дня, которые я провела, забросив всё. Ни звонков, ни работы, ни даже попыток привести себя в порядок. Я просто сидела, скрюченная в кресле, и погружалась в воспоминания, как в болото.
Я вспоминала папу. Его тёплый взгляд, как он всегда говорил, что я его принцесса. Он умел превращать даже самые обычные вещи в волшебство. Мы играли в прятки, мастерили какие-то нелепые поделки, гуляли под дождём, и он смеялся так, что я забывала обо всём на свете. Папа был для меня героем. Моим идеальным, непогрешимым героем.
Он часто пропадал на день-два, а привыкла считать это нормой. "Работа," — говорил он, и я верила. Но теперь, с появлением Виктора Ивановича, я начала понимать, что эта "работа" была вовсе не тем, чем казалась. Как я могла быть такой слепой?
Но теперь, вспоминая это, я не могла отделаться от горького привкуса. Почему он ничего не рассказал? Почему всё это время он скрывал от меня такую важную часть своей жизни? Я злилась. На него, на маму, на их решение оберегать меня от того, что теперь обрушилось снежным комом.
Я сжала руками подлокотники кресла, пытаясь сдержать ком в горле. Нельзя было так дальше. Нельзя бесконечно сидеть и зацикливаться на прошлом. Но, черт возьми, как двигаться дальше, если каждый шаг увязает в этом вязком, липком чувстве предательства?
На третий день, когда утренний свет пробивался сквозь шторы, я поняла, что больше не могу так сидеть. Глухая обида и злость пожирали меня изнутри, но это не могло длиться вечно. Ника звонила уже не раз, а сообщений было столько, что телефон устал напоминать о новых. Я не могла больше игнорировать её, да и цветочный магазин сам по себе не справится.
Я встала с кресла, чувствуя, как ломит тело от долгого бездействия. Голова была тяжёлой, мысли — разбитыми, но я заставила себя включить горячую воду и встать под душ. Поток воды смыл с меня остатки апатии. Это была маленькая, но такая нужная победа.
Переодевшись, я уложила волосы, наскоро накрасила глаза, чтобы скрыть усталость, и посмотрела на своё отражение. "Ты справишься," — сказала себе, хотя в голове всё ещё звучал голос сомнений.
До магазина я добралась быстро. На входе меня уже ждала Ника — нахмуренная, явно недовольная моим исчезновением.
— Ты наконец-то появилась! — выпалила она, как только я открыла дверь. — Я думала, ты вообще пропала! Что случилось? Почему не отвечала?
— Прости, Ника, — я устало улыбнулась. — Просто... были проблемы.